Чтение онлайн

– Ты точно решила? – вздохнула мать, - я уж и комнату приказала для тебя приготовить.

– Решила, - я утвердительно кивнула.

– Но женщина не может вот так, одна! – герцогиня сцепила пальцы рук шалашиком, еще раз обвела нас сердитым взглядом, - и вот так, как у вас, не-одна тоже не может. Не в твоем положении, Ильсара…

– Я скоро исправлю это положение, - прошелестел Винсент.

Он не кричал, не злился. Сказал тихо и спокойно, но после этого у моей матери отпало всякое желание спорить.

– Позвольте мне забрать сына, - только и сказала она.

А я вдруг подумала, что весь этот ее приезд только ради этого и затевался. Я-то что? Я для нее как была, так и осталась человеком, которого она не знала. А вот Тибриус… Он ведь был ее сыночком, причем любимым. Это его держала она на руках, когда он, розовенький и щекастый, смешно дры-гал ножками. Это его она целовала в шелковый лобик, вдыхая запах маленького человечка, мо-лочный и сладкий. А я – я бы никогда не смогла его заменить.

– Забирай.

– Забирайте.

Мы сказали это с Винсентом одновременно, и я увидела, как герцогиня выдохнула с облегчением.

Она поджала губы, как будто недовольно, а затем –

– Ты бы могла не обращаться с ним… вот так, Ильсара. Все же он твой брат.

Я пожала плечами. А он, собственно, помнит о том, что я ему сестра? За это время я несколько раз подходила к конюшням, но его недогерцогство, лишь завидев меня, неизменно отворачивался и уходил. Гоняться за ним… было глупо. Я тоже разворачивалась и уходила.

– Когда мы сможем уехать? – спросила мать, комкая салфетку и умоляюще глядя то на меня, то на Винсента.

– Когда тебе будет удобно, - ответила я.

Тибриус ар Мориш покинул замок Бреннен тем же днем. И я снова стояла у окна в башне, и снова смотрела на цепочку следов от четверки гнедых и на полосочки, оставленные на снегу полозьями саней.

Я вздрогнула от неожиданности, когда на плечи легли теплые ладони.

Теперь… мы с Винсентом остались совершенно одни в замке Бреннен, не считая кухарки, двух горничных и конюха.

Я закрыла глаза, чувствуя горячее дыхание на шее, как раз под ухом. Потом он меня поцеловал, прихватывая кожу зубами, отчего по коже побежали мурашки.

– Ты не захотела с ним повидаться, - произнес Винсент, в то время как его ладони опустились на талию, - почему?

Я вздохнула. В эти минуты… Не о том хотелось поговорить.

– Вряд ли он изменил свое отношение ко мне. Такие, как Тибриус, вряд ли меняются.

– Так и есть, - прошептал Винсент, осторожно прихватывая губами мочку уха, - не меняются. Как хорошо, что ты это понимаешь.

Снова молчание. И вкрадчивые, осторожные поцелуи, растравляющие под кожей огонь.

– Винс, - прошептала я, - скажи, ты… ты ведь не винишь себя в том, что умерла Флавия?

И это снова было не то, о чем хотелось говорить. Но говорить об этом было нужно.

– Виню, - спокойно ответил он, - но, во-первых, я уже ничего не могу изменить, а во-вторых, иногда нам всем приходится делать выбор. Я его сделал, и ты это знаешь.

– Винс, а что… что теперь будет со мной? С нами?

Я не хотела оборачиваться, почему-то было страшно – а вдруг я увижу на его лице то отстраненное равнодушие, как тогда, когда он шел к нам вместе с Флавией?

– Замок Бреннен принадлежит мне, - услышала я, - а ты…

Он медленно повернул меня к себе лицом, а потом опустился передо мной на одно колено. Потом нырнул рукой в карман и достал оттуда плоскую деревянную коробочку, покрытую сложной резьбой.

– Ильсара, выйдешь ли ты за меня замуж?

Внутри, на подушке из алого бархата, лежал перстень, простой, гладкий, с единственным камеш-ком, прозрачным, как слеза.

– Винс, - я, казалось, лишилась способности дышать.

– Не уходи от ответа, Ильса, - он усмехнулся, - возможно, в твоих глазах я не слишком надежный кандидат в мужья, но ты все-таки подумай.

А потом, не дожидаясь, он сам взял кольцо и одел мне его на безымянный палец. И поцеловал в тыльную сторону ладони.

– Вот и все, моя красавица. Сопротивляться надо было раньше.

– Да, - выдохнула я, - все равно, я бы ответила – да.

Наверное, это была самая тихая свадьба из всех, что знал Филтон. Только я, Винсент и жрец Всех. И, верно, это была самая необычная свадьба, поскольку в этом случае все делалось не так, как надо: говорят, жених не должен видеть невесту в свадебном платье – но мы выбирали его вместе, поскольку, кроме Винса, рядом со мной не оказалось ни одного человека, с кем бы мне хотелось это делать. Говорят, положено приглашать друзей и родственников на свадьбу, но у Винса друзей не осталось по понятным причинам, а люди, которых мне бы хотелось повидать, уехали. А еще, вроде как неприлично проводить ночи перед свадьбой с женихом – мы же спали в одной кровати, в комнате на вершине самой высокой башни Бреннена, окна которой выходили на море.

По ночам мы разговаривали, у меня всегда было, о чем спросить, а Винсент умел увлечь расска-зом. За годы, проведенные в Долине, он набрался знаний настолько, что мог бы, пожалуй, заменить собой небольшую библиотеку. Еще мы целовались, до одури, до искусанных губ – и не более. Это было его решением, «чтоб все было правильно». Так что, засыпали мы уже под утро, и еще никогда мне не было так хорошо и спокойно: под толстым пуховым одеялом, когда голова на плече человека, в котором абсолютно уверена. Однажды он меня все же спросил: после того, как он предал Флавию дважды, могу ли я ему доверять? Сложный вопрос, но я особо не раздумывала, потому что знала ответ еще тогда, в домике с розами.

Мы оцениваем поступки других, глядя, как говорится, со своей колокольни. И если с колокольни Винсента он был достоин всяческого презрения, то с моей – Флавия предала его первой, разбол-тав важные сведения Духу, а Винсент слишком ее любил, да и чувствовал себя чересчур виноватым, потому провел без малого три сотни лет в Долине и за это время ухитрился спасти от Сонной немочи Духи ведают сколько человек. Весы его совести колебались непрестанно: должен ли он был убить свою сестру, тем самым уничтожив и Духа, и Долину? Должен ли он был хранить ей вечную верность, бесконечное количество раз расплачиваясь за своей страх смерти? А потом в его реальности появилась я… И как-то получилось, что я стала для него более ценной, чем те жалкие крохи сестры, что еще не поглотил дух.

– Знаешь, - сказал Винсент, осторожно целуя меня в плечо сквозь ткань сорочки, - я все эти годы понятия не имел, как поступить правильно. Но теперь точно знаю. И жалею, что не сделал этого раньше. Я ведь видел ее лицо, когда мы вывалились в наш план бытия, и я попросту убил ее, заставив Урм-аша покинуть погибшую оболочку. Несколько мгновений, до того, как Флавия превра-тилась в ссохшуюся куколку… Знаешь, Ильса, я впервые за долгие годы увидел на ее лице покой. Не злобу, не презрение, не циничную усмешку. Она ушла мгновенно и обрела то, чего не было для нее так долго.