Чтение онлайн

– Глупо тащить нож к себе в комнату, да еще и прятать под кроватью соседки, - Брист буравил меня хмурым взглядом, - Габриэль сказала, что тебя не было ночью в комнате. Где ты была, Ильса?

Я лишь покачала головой. Что, если признаться? Сказать правду? Был бы Винсент против этого, если бы мне угрожала нешуточная опасность?

И тут я поняла, что все же придется рассказать, как есть. Винсент… он поймет, в любом случае. И поэтому, механически сминая ткань юбки, я прошептала:

– Ночью я была на свидании, мастер Брист.

– С кем? Он сможет подтвердить твои слова?

Вот и все. Я сморгнула набежавшие слезы.

– Боюсь, в данный момент он точно не сможет ничего подтвердить.

– Отведите ее в башню, - сухо сказал Орнус Брист. А потом – мне:

– Я разочарован, Ильса. Очень и очень.

– Мастер!

Слезы вскипели на глазах, я протянула к нему руки, но он резко отвернулся и вышел прочь из нашей комнаты. А потом кольцо охраны вокруг меня сжалось, мир затопило черным, их кольчуги и латы были черным-черны, как сажа в печной трубе. Они подхватили меня под руки и первым делом затянули на шее какой-то жесткий ремешок, а потом поволокли куда-то прочь. Надо сказать, бережно поволокли. Не били. Но ведь я и не сопротивлялась. А ремешок… Что ж, похоже, это была та самая штука, которая не дала бы сноходцу ускользнуть в Долину Сна.

Когда меня тащили по коридорам, похоже, все ученики собрались поглазеть на убийцу, и среди прочих, я увидела совершенно растерянную, потрясенную Аделаиду. В какой-то миг ко мне бросилась Гвейла Шиниас с воплем «Убийца!», но ее быстро оттеснили, за что, наверное, надо было быть благодарной этим мужчинам в черном.

Потом мы очень долго взбирались вверх по затертой и скользкой винтовой лестнице, я даже начала задыхаться, потому что сердце трепетало уже в горле, и когда, наконец, мы все же добрались, я увидела недлинный коридор, темный, освещенный факелами, и несколько железных дверей. Меня подтащили к одной из них, мешком сгрузили на пол. Еще через несколько мгновений лязгнул, словно челюсти голодного зверя, запираемый снаружи засов.

Я осталась одна.

Уперлась ладонями в ледяной пол, заставляя непослушное тело хотя бы сесть, и осмотрелась сквозь слезы. Перед глазами плыло и размазывалось. Деревянная лавка, небольшой стол, срубленный из плохо оструганных досок. Свет пробивался сквозь мутные стекла небольшого оконца, снаружи забранного мощной решеткой. В углу камеры стояло ведро. И гнилая солома рассыпана по полу. Вот и все, что там было.

А я… я чувствовала, как все леденеет внутри. Отмирает все теплое, хорошее, что было со мной здесь, а остается зимняя стужа. Впрочем, холод притупляет чувствительность, и я даже вяло порадовалась тому, что превращаюсь в этакую заледенелую картофелину. Хотя бы не больно.

Я поднялась, дошла до лавки и улеглась там. Лавка оказалась короткой, пришлось поджать ноги, но во мне по-прежнему разрастался дивный, узорчатый росток стужи, и поэтому было все равно. Какая разница, как лежать, выпрямившись или съежившись, если в конце…

Наверное, в конце убийц казнят. Здесь, в замке Бреннен. На минуточку я пожалела о том, что у меня не было кавалера, который в самом деле бы подтвердил то, что я была с ним, и даже разозлилась на Винсента, что он удалился решать свои вопросы с сестрой, а я теперь заперта в башне.

Потом все же решила, что вины Винсента в этом нет. В конце концов, не он же подбросил нож под кровать Габи.

И позволила себе немного помечтать: как было бы здорово, если бы он сейчас пришел… и спас меня. В конце концов, как-то он чувствовал меня на ярмарке? Или же… только потому, что у него была возможность туда попасть?

Не знаю, как долго я пролежала вот так, не шевелясь и почти ни о чем не думая. Из состояния заторможенности меня вырвал тихий стук в дверь. Я лишь сильнее сжалась на лавке. Не хочу никого видеть и слышать. Что нового они мне расскажут?

Но стук назойливо повторялся и повторялся, зудел в уши, мешал вновь погрузиться в то прекрасное состояние холодной апатии, в котором я пребывала до этого. Я сердито покосилась на дверь: кому там неймется? В двери было предусмотрено окошко для передачи еды узнику, но пока оно было закрыто, запиралось на ключ, судя по наличию замка.

Наконец я решилась. Спустила ноги на пол – и только сейчас поняла, насколько затекло все тело. Шею, плечи, прострелила тупая боль, и вот так, кряхтя и чувствуя себя столетней старухой, я кое-как дошла до двери.

– Кто там?

– Это я, Аделаида! – голос сильно приглушал металл, но Аделаида, скорее всего, говорила, прислонившись к одной из щелей.

Я откинулась спиной на каменную кладку и закрыла глаза.

– Что тебе нужно? – спросила тихо. Не услышит – так не услышит.

Но Аделаида услышала.

– Ильса, - забубнила она через дверь, - держись там, слышишь? Все еще очень неясно. И то, что тебя тут заперли, еще ни о чем не говорит!

Пауза.

Я провела пальцами по старой, побитой ржавчиной двери. Она была холодной и шершавой, такой же, как и я сама теперь.

– Габриэль считает, что я зарезала Клайса и спрятала нож у нее под кроватью.

Аделаида фыркнула.

– Габи повела себя как дура. Ты уж ее прости, Ильса. Мы все иногда бываем такими дурами.

Простить. Я задумалась. Да тут, собственно, и прощать-то нечего. Мы ведь не ссорились, только вот… Осталось странно чувство, сродни тому, когда берешь в руки красивое яблоко, надкусываешь, а внутри – толстый, разжиревший червяк, и сочная мякоть вся изрыта черными ходами.

– Держись, - повторила Аделаида, - не бойся ничего. Альберт сказал, что это даже хорошо, что тебя тут заперли, потому что настоящий убийца будет считать, что ему ничего не угрожает.

– А ты сама что думаешь? – спросила я. Почему-то мне было очень важно услышать ответ Аделаиды.

– П-ф-ф-ф, Ильса. Я думаю, что только конченная идиотка потащит окровавленный нож к себе в комнату. А ты мне всегда казалась умной девочкой.

– А почему ты мне не сказала, что все думают, будто я… и Клайс… - имя убитого главы застревало колючкой в горле и больно ранило.

– Да мало ли кто что болтает, - возмущенно пропыхтела Аделаида, - ты считаешь, что я слушаю всю ту чушь, что друг другу рассказывают ученицы? Я обязана весь этот бред слушать?

– Но, тем не менее, этот бред оказался на руку настоящему убийце, - пробормотала я. Мне не хотелось ни думать, ни говорить. Снова забраться на лавку, свернуться калачиком и замерзать дальше.

– Ильсара! – решительно сказала Аделаида, - мне надо идти. Но ты… Пожалуйста, успокойся. Я думаю, что все только начинает закручиваться, вот увидишь. Мастер Брист – не дурак. Скажу тебе, по-моему, его прочат следующим Главой.

– Не дурак, но поверил, - выдохнула я беззвучно.

Да, это больно, когда люди, которых считала самыми лучшими, оказываются падкими на ложь.