Чтение онлайн

— Прекрасно! — воскликнула Лира, хлопнув в ладоши. Ее когти щелкнули. — Готовьте коней! Легкий экипаж! И… — ее взгляд скользнул по потрепанным, но все еще гордым рыцарям, — … уберите эту… «честь и верность». В караульное помещение. Пусть подумают о своих булочках. И о том, что их князю сейчас понадобятся не рыцари… а очень хороший адвокат. Или священник.

«Девочки», хихикая как три злобные феи из кошмара, вышли из кабинета, оставив за собой шлейф дорогих духов, ледяной ярости, мстительного удовольствия и предчувствия грандиозного, унизительного и, вероятно, очень болезненного для князя Артура сюрприза где-то у горных источников. Рыцари, оставшись под бдительным оком кошковоинов, только переглянулись. В глазах усача мелькнул немой вопрос: «А булочки Роксаны… они хоть будут в карауле?»

Глава 14

Каменное сердце. Каменный ствол

Лесная дорога петляла между сосен, взбираясь все выше в предгорья. Воздух становился чище, острее пахло хвоей и… чем-то сернистым. Цель была близка. И там, на небольшой поляне, у ручья, ждало наше «спасение» — просторная, но без особых изысков карета, запряженная четверкой выносливых горных коней. Рядом, как и обещал Годфрик, ждали двое его «верных орлов» — те самые рыцари, что не попали под раздачу у ворот. Они стояли навытяжку, сверкая начищенными, хоть и походными, латами. И… она.

Рыженькая. Кудрявая. С большими, как у лесной рыси, зелеными глазами и хвостом, который так и норовил завиться в нетерпеливую спираль. Кошкодевочка Годфрика — «Мурка». Она была одета в простую, но чистую тунику и штаны из мягкой кожи, подчеркивающие ее ловкую фигуру. Увидев нас, она мгновенно опустилась в низком, изящном поклоне, почти касаясь лбом земли. Ее рыжие ушки прижались.

— Ваше Несравненное Светлейшество, — ее голосок прозвучал мелодично, с легким мурлыкающим акцентом. — Для меня величайшая честь сопровождать Вас и познакомиться лично. Я — Муррен. Но… все зовут Мурка. — Она подняла голову, ее зеленые глаза смотрели на меня с искренним, почти щенячьим восторгом. — Господин Годфрик говорил, Вы… как Солнце! И как Гроза! И что у Вас… очень важный стержень!

Годфрик, уже слезая с коня и с грохотом роняя свои мешки рядом с каретой, заухмылялся во всю свою богатырскую физиономию.

— Моя! — протрубил он, гордо тыча толстым пальцем в Муррен. — Видали, милорд? Огонь-кошечка! И молчит! Как… как могила! Точнее, как кошка, которой рыбу дали! — Он подмигнул так многозначительно, что могло означать что угодно. — Хе-хе! Залезайте, залезайте! Источники уже парят! Чуете сероводород? Аромат свободы!

Я кивнул Муррен, стараясь сохранить княжескую невозмутимость, хотя ее сравнение с «солнцем и грозой» и упоминание «стержня» от Годфрика заставили внутренне поежиться.

— Приятно познакомиться, Муррен. Поднимайся. — Я открыл дверцу кареты. Внутри пахло кожей, сеном и… надеждой на покой.

Мы устроились внутри. Карета тронулась, подпрыгивая на ухабах. Годфрик занял целое сиденье напротив, сияя как новогодняя елка. Я — у окна, наблюдая, как мелькают сосны и скалы. Муррен умостилась рядом с Годфриком, но так, чтобы видеть меня, ее хвост нервно подрагивал. Рыцари гарцевали по бокам кареты, бдительно озираясь — видимо, ожидая нападения бюрократов или рассерженных гидрологов.

Первые минуты ехали молча. Только стук колес да храп коней нарушали тишину. Годфрик достал плоскую флягу, отхлебнул, крякнул с наслаждением и протянул мне:

— На, милорд! Согревающее! Для храбрости! Или… для расслабления! Перед «обогащением»! Хе-хе!

Я махнул рукой. Расслабиться хотелось на трезвую голову. Хотя бы сначала. Муррен смотрела то на меня, то на Годфрика, то в окно. Казалось, она вот-вот лопнет от любопытства и восторга. Предвкушение отдыха витало в воздухе, густое, как горный туман. Ни Лиры. Ни Ирис. Ни Элианы с ее бирюзовыми трагедиями. Только горы, источники, бухло, Годфрик, его кошечка… и тишина. Рай.

— Господин Князь? — тихий, мурлыкающий голосок Муррен нарушил идиллию. Она наклонилась вперед, ее зеленые глаза широко распахнуты. — А… а у нас тройничок будет?

Я замер. Глоток воздуха застрял в горле. Годфрик поперхнулся своим «согревающим».

— Чего?! — выдавил я, не веря ушам.

— Ну… — Муррен смущенно перебирала край туники, но ее взгляд был предельно серьезен. — Вы же вдвоем. А я… одна. Вы меня… вдвоем возьмете? Я… я не против! Я гибкая! И умею! — Она вдруг гордо выпрямилась. — Меня в Эрмхаусбе учили! Для высшей чести! Обслуживать Драконью Кровь! Всеми… способами! — Она многозначительно кивнула, ее хвост вытянулся стрелой. — Господин Годфрик сказал, Вы… очень требовательный! Надо соответствовать!

Я уставился на Годфрика. Он побагровел, отчаянно откашливаясь, и махал руками, как мельница.

— Не-не-не, Мурка! Ты не так поняла! Я говорил, что князь… эээ… требовательный к качеству воды в источниках! И к закускам! А не к… к тройничкам! — Он обернулся ко мне, его лицо выражало панику и глубочайшую невинность. — Милорд, клянусь булочками Роксаны! Я ей только про Ваш высокий вкус говорил! И про… про стержень княжеской воли! А она… она, видимо, решила, что…

Муррен надула губки, явно разочарованная.

— А… ну ладно. — Она потупилась. — Просто… если что… я готова. Для Вас, Ваше Светлейшество. Что угодно. — Она бросила на меня такой преданный, жертвенный взгляд, что стало неловко.

Годфрик, видя мою каменеющую физиономию, решил разрядить обстановку своим коронным методом.

— Да ладно, господин! — он хлопнул меня по колену так, что я вздрогнул. — Не обращайте внимания! Кошечка у нас пылкая! Мечтательница! Для Вас, конечно, что угодно! И тройничок, и квартет, и целый оркестр, если прикажете! Хе-хе! Главное — чтобы Вам понравилось наше «Каменное Сердце»! — Он снова подмигнул, уже более уверенно. — А там… видно будет! Может, и кошечка пригодится… для массажа! Или песен! Она мурлыкает — заслушаешься!

Карета, подпрыгнув на особенно крупном камне, выехала из леса. Перед нами открылась долина, окруженная скалами. Посередине, в клубах белого пара, били из земли горячие источники, стекая в естественные каменные купели. Рядом стояло несколько простых, но крепких срубов — видимо, «центр духовного обогащения». Воздух звенел тишиной и парил.

Рай. Почти.

Я вздохнул, глядя на клубы пара. Предвкушение отдыха было слегка подпорчено образом «тройничка» с пылкой кошкодевочкой и Годфриком. Но все равно… тишина. Никаких визгов. Никаких бирюзовых глаз, полных слез. Никаких розовых ушей, дрожащих от ярости.

— Ладно, — пробурчал я, открывая дверцу кареты и вдыхая терпкий запах серы. — Пошли «обогащаться». А насчет «тройничка»… Муррен, ты лучше Годфрика помассируй. У него, видишь ли, от «огненной воды» спина болит. Часто. Очень.

Годфрик просиял. Муррен весело мурлыкнула и тут же пристроилась к его мощной спине, ловко надавливая когтистыми пальчиками на предполагаемые болевые точки. Годфрик застонал от блаженства.

Я шагнул к ближайшей купели. Пар обволакивал лицо. Горячая вода манила. Один день. Один чертов день…