Чтение онлайн

–  А тот!
– отвечал парень, указывая пальцем на морозовского коня.

–  Тот? А зачем же тот?

–  А затем, что поплотняе!
– ответил парень лениво.

Гусляр залился смехом, но в это время раздался голос бирючей [134].

–  Православные люди!
– кричали они в разные концы площади, - зачинается судный бой промеж оружничего царского, князь Афанасья Иваныча Вяземского, и боярина Дружины Андреича Морозова. Тягаются они в бесчестии своем, в бою и увечье, и в увозе боярыни Морозовой! Православные люди! Молитесь пресвятой троице, дабы даровала она одоление правой стороне!

Площадь затихла. Все зрители стали креститься, а боярин, приставленный ведать поединок, подошел к царю и проговорил с низким поклоном:

–  Прикажешь ли, государь, зачинаться полю?

–  Зачинайте!
– сказал Иоанн.

Боярин, окольничий, поручники, стряпчие и оба дьяка отошли в сторону.

Боярин подал знак.

Противники вынули оружие.

По другому знаку надлежало им скакать друг на друга, но, к изумлению всех, Вяземский закачался на седле и выпустил из рук поводья. Он свалился бы на землю, если б поручник и стряпчий не подбежали и не помогли ему сойти с коня. Подоспевшие конюхи успели схватить аргамака под уздцы.

–  Возьмите его!
– сказал Вяземский, озираясь померкшими очами, - я буду биться пешой!

Видя, что князь сошел с коня, Морозов также слез с своего черно-пегого и отдал его конюхам.

Стряпчий Морозова подал ему большой кожаный щит с медными бляхами, приготовленный на случай пешего боя.

Стряпчий Вяземского поднес ему также щит, вороненый, с золотою насечкой и золотою бахромой.

Но Афанасий Иванович не имел силы вздеть его на руку. Ноги под ним подкосились, и он упал бы вторично, если б его не подхватили.

–  Что с тобой, князь?
– сказали в один голос стряпчий и поручник, с удивлением глядя ему в очи, - оправься, князь! У поля не стоять, все равно что побиту быть!

–  Сымите с меня бронь!
– проговорил Вяземский, задыхаясь.
– Сымите бронь! Корень душит меня!

Он сбросил с себя ерихонку, разорвал ожерелье кольчуги и сдернул с шеи гайтан, на котором висела шелковая ладанка с болотным голубцом.

–  Анафема тебе, колдун!
– вскричал он, бросая гайтан далеко от себя.
– Анафема, что обманул меня!

Дружина Андреевич подошел к Вяземскому с голым тесаком.

–  Сдавайся, пес!
– сказал он, замахнувшись.
– Сознавайся в своем окаянстве!

Поручники и стряпчие бросились между князя и Морозова.

–  Нет!
– сказал Вяземский, и отуманенный взор его вспыхнул прежнею злобою, - рано мне сдаваться! Ты, старый ворон, испортил меня! Ты свой тесак в святую воду окунул! Я поставлю за себя бойца, и тогда увидим, чья будет правда!

Между стряпчими обеих сторон зачался спор. Один утверждал, что суд окончен в пользу Морозова; другой - что суда вовсе не было, потому что не было боя.

Царь между тем заметил движение Вяземского и велел подать себе брошенную им ладанку. Осмотрев ее с любопытством и недоверчивостью, он подозвал Малюту.

–  Схорони это, - шепнул он, - пока не спрошу! А теперь, - произнес он громко, - подвести ко мне Вяземского.

–  Что, Афоня?
– сказал он, усмехаясь двусмысленно, когда подошел к нему Вяземский.
– Видно, Морозов тебе не под силу?

–  Государь, - ответил князь, которого лицо было покрыто смертельною бледностью, - ворог мой испортил меня! Да к тому ж, я с тех пор, как отправился, ни разу брони не надевал. Раны мои открылись; видишь, как кровь из-под кольчуги бежит! Дозволь, государь, бирюч кликнуть, охотника вызвать, чтобы заместо меня у поля стал!

Домогательство Вяземского было противно правилам. Кто не хотел биться сам, должен был объявить о том заране. Вышедши раз на поединок, нельзя было поставить вместо себя другого. Но царь имел в виду погибель Морозова и согласился.

–  Вели кричать бирюч, - сказал он, - авось кто поудалее тебя найдется! А не выйдет никто, Морозов будет чист, а тебя отдадут палачам!

Вяземского отвели под руки, и вскоре, по приказанию его, глашатаи стали ходить вдоль цепи и кричать громким голосом:

–  Кто хочет из слободских, или московских, или иных людей выйти на боярина Морозова? Кто хочет биться за князя Вяземского? Выходите, бойцы, выходите стоять за Вяземского!

Но площадь оставалась безмолвна, и ни один охотник не являлся.

–  Выходите, охотники, добрые бойцы!
– кричали бирючи.
– Выходите! Кто побьет Морозова, тому князь все свои вотчины отдаст, а будет побьет простой человек, тому князь пожалует всю казну, какая есть у него!

Никто не откликался; все знали, что дело Морозова свято, и царь, несмотря на ненависть свою к Дружине Андреевичу, уже готовился объявить его правым, как вдруг послышались крики:

–  Идет охотник! Идет!
– И внутри оцепленного места явился Матвей Хомяк.

–  Гой-да!
– сказал он, свистнув саблею по воздуху.
– Подходи, боярин, я за Вяземского!

При виде Хомяка Морозов, дожидавшийся доселе с голым тесаком, обратился с негодованием к приставам поединка.

–  Не стану биться с наймитом!
– произнес он гордо.
– Невместно боярину Морозову мериться со стремянным Гришки Скуратова.

И, опустив тесак в ножны, он подошел к месту, где сидел царь.

–  Государь, - сказал он, - ты дозволил ворогу моему поставить бойца вместо себя; дозволь же и мне найти наймита против наймита, не то вели оставить поле до другого раза.

Как не желал Иван Васильевич погубить Морозова, но просьба его была слишком справедлива. Царю не захотелось в божьем суде прослыть пристрастным.

–  Кричи бирюч!
– сказал он гневно, - а если не найдешь охотника, бейся сам или сознайся в своей кривде и ступай на плаху!

Между тем Хомяк прохаживался вдоль цепи, махая саблей и посмеиваясь над зрителями.

–  Вишь, - говорил он, - много вас, ворон, собралось, а нет ни одного ясного сокола промеж вас. Что бы хоть одному выйти, мою саблю обновить, государя потешить! Молотимши, видно, руки отмахали! На печи лежа, бока отлежали!

–  Ах ты, черт!
– проговорил вполголоса гусляр.
– Уж я б тебе дал, кабы была при мне моя сабля! Смотри!
– продолжал он, толкая под бок товарища, - узнаешь ты его?

Но парень не слышал вопроса. Он разинул рот и, казалось, впился глазами в Хомяка.

–  Что ж, - продолжал Хомяк, - видно, нет между вами охотников? Эй, вы, аршинники, калашники, пряхи, ткачихи! Кто хочет со мной померяться?

–  А я!
– раздался неожиданно голос парня, и, ухватясь обеими руками за цепь, он перекинул ее через голову и чуть не вырвал дубовых кольев, к которым она была приделана.