Чтение онлайн

За это время брат Михаил успел новости записать. Нашли в лесу два трупа и одного раненого в живот, но и он по дороге душу Господу отдал, пока тащили его к опушке, не приходя в чуйства. На поляне лесной вытоптано всё, полно следов конских. Но видно вчерашних, ещё ночью ушли по тропе, которая вскоре на дорогу вышла. Дорога ведёт в Москву, по ней назад и ускакал этот отряд. Явно это не тати. Люди в кольчугах. В сапогах хороших, да и вообще одёжка справная. Сабли не плохие. В общем, можно сделать вывод, что это настоящие вои. Какому-нибудь князю или даже боярину служат.

Этого следовало ожидать.

— Точно в Москву подались, а то устроят нам засаду на следующем привале? — тяжко вздохнул Боровой, не ласково его встречают в этом времени.

— Следы видны. А в другую сторону нет. В Москву.

Юрий дождался текста.

— Ладно. Завтракайте и поедем. Место встречи изменить нельзя. Нам нужно в Новгород Нижний как можно раньше добраться.

Событие двадцать третье

Сколько верёвочке не виться… Тьфу. Сколько дороге не виться, а она рано или поздно в Калугу приведёт. Что и произошло. Грязные, как самые отпетые свинюшки, усталые, как самые вымотанные клячи, апатичные, как самые кавказские овчарки, поздно вечером на четвёртый день обоз въехал в Калугу, даже внутрь городской крепости въехал, хоть и пришлось Коробову с воротчиками полаяться. Не хотели открывать. Дождь шёл, темно уже, что за радость возиться с воротами. Завтра приезжайте. Избушка на клюшке. Ладно хоть имя князя — хозяина этих земель на стражников подействовало.

Боровой пожалел, что не догадался вперёд отправить человечка, предупредить, чтобы и еды наварили всякой вкусной и баньку натопили. Так хотелось смыть с себя дорогу. Не не оговорка. Не дорожную грязь, а именно дорогу, столько этой грязи на них было, словно всю дорогу на себе везли. Всё дорожное покрытие. Додумались дорогу жидкой грязью покрывать, а то в будущем асфальты всякие. Это сколько же на это дело нефти уходит?! А тут залил грязью и вуаля. Готово. Хлебайте горе ложками.

Баню топить начали. Кашу варить начали. Хлеб печь поставили. Но Юрий всего этого не дождался, обтёрся мокрой тряпкой и в холодную постель бухнулся. Умотали Сивку крутые горки. Засыпал и думу думал. Это он четыре дня всего в антисанитарных условиях выдержал еле-еле, а сколько будет длиться поход до Казани, там пошалить и назад вернуться?! Может, ну его нафиг. Ветряными и водяными мельницами заняться. Стеклом, фарфором. Пусть взрослые дядьки воюют, им за это деньги платят. Единороги Шувалова ещё нужны.

Сон в руку приснился и даже запомнился в эту ночь Боровому. Стоит он это у врат в рай. Большие такие кованные с завитушками, прямо целое произведение литейно-кузнечного искусства. Ну и мужик у ворот с алебардой в тоге римской и с нимбом над лысиной.

— Чё припёрся? — спрашивает и алебардой норовит оттолкнуть.

— Погиб в бою, — отвечает ему Юрий Васильевич, гордо грудь выпятив петушиную.

— Дебилов в Рай не пущают. Тебя, дебила, зачем в это тело отправили? Русь святую спасать, а не Казань воевать. Пошёл нафиг отсюда!

— А ты кто, дедушка? — решил уточнить Боровой, а то вдруг не в его компетенции от ворот поворот выписывать.

— Аз есмь царь… — не успел договорить лысенький, кончился сон.

Проснулся Юрий не отдохнувший и разбитый. Сейчас бы ванну и чашечку кофе. Вот ведь подлость ни того, ни другого. Зато забот полон рот. Пора вставать и идти готовить расписные челны к походу. Один чёлн.

Однако, оказалось, что баня готова и её держат в раскалённом состоянии с ночи. И лохань кедровую литров на двести держат с тёплой водой. Как там у Вини-Пуха. Кто ходит в баню по утрам, тот поступает мудро, поддашь парка, хлебнешь пивка, глядишь и снова утро.

Только к обеду из бани Юрий Васильевич выбрался. Весь благостный и разморённый. А тут кусок хлеба горячего ему подают с сальцом прозрачным почти, только мясные прожилки коричневеют, и что-то типа плова, только перловка, читай ячмень, вместо риса. Поел, взвара с пустырником хлебнул и на боковую. Никто же не отменял послеобеденный сон, нужно соответствовать, а то выстрелят из пушки как Лжедмитрием.

Этот с нимбом опять приснился. Глядит строго и говорит:

— Осознал? Так что не дури. Русь спасай.

— Научиться правильно воевать надо. А то получится с Ливонской войной… как в прошлый раз, — нашёл возражение Боровой.

— Ох, какого дебила послали. Историка выбирали, а он опять воевать. Ты же не спецназовец, а учёный. Тебя думать послали, а не шашкой махать.

— Саблей. Сабля сейчас, нет ещё…

— Сам бля, один бля. Пойдёшь на войну, убью.

Проснулся Юрий в холодном поту. Какой вредный сон попался. А может прав дедок? Могут убить его новое тельце, и тогда всё будет ещё хуже, чем в Реальной истории. Братик раньше чудить начнёт. Нет, опричнина — это не зло. Это правильно. Пусть с перегибами. Бояр нужно уничтожить. И местничество вырубить с корнем. Только тут главное при этом не создать новых бояр. Нужна система, а не наскок. Нужен табель о рангах. Много чего Пётр натворил и плохого, и хорошего, но все его победы над шведами и турками хрень по сравнению с табелем о рангах. Это и есть конец местничеству. Ещё бы там, как потом сделают его потомки, узаконить получения первого чина только с окончанием профильного учебного заведения. И исключить присвоение звания в зависимости от знатности. Хоть ты сын императора, должен сначала вместе со всеми отучиться в военном или техническом училище. Хочешь стать генералом, должен отучиться в академии. Хочешь министерство возглавить — защити докторскую на тему, по которой работать собираешься. Ну и не мешает ввести нормы ГТО для всех мужчин и женщин и порку за то, что не сдал. Чтобы вид бегущего генерала не вызывал хохота.

Кстати, в связи с Ливонской войной Грозный и Дума Боярская приостановит местничество, закон о котором примут уже совсем скоро. Вот, где нужно попробовать продавить табель о рангах. Возможно прав дедушка, нужно не на войну ломиться, а с Пересветовым как следует продумать предстоящие уже совсем скоро земские реформы?

Событие двадцать четвёртое

Два десятка ратников, которых привёл Тимофей Скрябин на следующее утро, были и в самом деле из лучших в Калуге. У всех был огнестрел. Разные годы выпуска, если не века, разные страны, разные калибры, но пищали, мушкеты и прочие аркебузы были у всех. А у одного дворянина акромя пищали даже пистоль был. Плюсом семь человек были с луками и четверо с арбалетами. Раз такое оружие есть, то не хвастуны же, а нормальные вои, умеют пользоваться.

С собой Юрий Васильевич привёз четыре тромблона ещё. Сейчас у пацанов, но как научат вот этих воев пользоваться, так и передадут. Особых отличий от пистоля нет… Теперь-то есть. Заряжается он бумажным патроном теперь. Вся разница обращения с пистолем и тромблоном получается из-за остатков тлеющей бумаги, которая может оказаться в стволе, то бишь, нужно обязательно ёршиком пройтись и всю её достать. А то шарахнет при зарядке. Патроны двух видов есть. Больше всего с картечью свинцовой — десять шариков диаметром около восьми миллиметров. Вторых патронов процентов десть, и бумага в синий цвет выкрашена, чтобы их легко было различать. Там дробь пятёрка. И внутрь бумажного патрона вставлен цилиндр с этой дробью из более плотной бумаги. Это чтобы дробь дальше летела. Эти патроны Юрий Васильевич придумал против скачущей в атаку конницы татарской. Такой залп в морды лошадей их должен остановить. Конница будет в этой войнушке, не может не быть, обязательно татары из Казани войско против русских вышлют, и это войско будет на лошадях.

Сбитый с панталыку двумя снами, Боровой решил с народом пообщаться, дескать, робяты, а вы горите желанием с татаровьями биться, или Тимофей вас силком загнал в сей отряд? Ответ Юрию Васильевичу понравился. Высказал его бородач с настоящей лопатой чёрной на груди и с такими же чёрными кустистыми бровями, от зависти к которым «дорогой Леонид Ильич» начнёт вращаться в гробу и ход подземный под кремлёвской стеной организует.

— Оне к нам ходют, зорят, убивают. В радость нам, княже, с ними поквитаться, и беду в их дом принесть. Пусть на своей шкуре почувствуют. Да я с одной саблей к ним пойду зорить. А тут столько оружия и рать такая. За место в лодье сей дрались меж собой вои. Тут те, кто победил.

Вот! Прочитав бумажку монаха, Юрий, мысленно показал язык лысенькому старичку с нимбом. Вот! Здесь русских дух, здесь Русью пахнет! Хрен тебе! Поплыву я в Казань с этими чудо-богатырями. Я должен видеть, как это оружие будет работать и потом усовершенствовать его к взятию Казани и к Ливонской войне, изжить детские болезни.

Из двадцати мин осталось шестнадцать. Юрий Васильевич решил их таким образом распределить. Шесть сейчас выстрелят, просто чтобы смысл понятен был, что это за новое оружие, а десяток уже с лодки запустят. Выберут приметную цель и попытаются попасть с движущейся лодки.