Чтение онлайн

Он же облачен в желтые брюки и того же цвета рубашку без рукавов. Черны его ремень и плащ. Он стоит рядом со светящимся жезлом своего хозяина и разглядывает мертвецов перед собою.

– Встать! – восклицает он. – Всем встать!

И смешиваются слова его с разлитым в воздухе гудением, и повторяются снова и снова, не как эхо, угасая, но настойчиво возвращаясь, с навязчивостью электрического зуммера.

Воздух наполняется движением. Разносятся стоны, раздается похрустывание суставов, потом возникает движение.

С шорохом и шуршанием, покряхтывая и растирая свои затекшие члены, они садятся, они встают.

И вот затихают звуки и движения, и, словно незажженные свечи, застывают мертвецы у своих отверстых могил.

Человек спускается с возвышения, на секунду замирает перед ними, затем говорит: «За мной», – и идет назад тем же путем, что и пришел, оставив жезл своего хозяина вибрировать в мутном воздухе.

По пути подходит он к женщине – высокой, златокожей самоубийце. Он заглядывает в ее невидящие глаза и говорит: «Ты знаешь меня?» – и оранжевые губы, мертвые губы, сухие губы движутся, шепчут: «Нет». Но он вглядывается еще пристальнее и говорит: «Ты знала меня?» – и воздух гудит от его слов – пока она не произносит «нет» еще раз, и он проходит мимо.

Он спрашивает еще двоих: мужчину, который был в свое время старцем, в его левое запястье встроены часы, и черного карлика с рогами, копытами и хвостом козла. Но оба говорят: «Нет», и он проходит мимо них, и они следуют за ним из огромного этого зала в другой, где лежит много других, в общем-то не ожидая, что их призовут на его тысячелетний канун в Доме Мертвых.

Человек ведет их. Он ведет вызванных им обратно если не к жизни, то к движению мертвецов, и они идут следом за ним. Они следуют за ним по коридорам и галереям, по залам, поднимаются по широким прямым лестницам и по лестницам узким, кривым, спускаются, и приходят они наконец в Тронный зал Дома Мертвых, где устраивает приемы его хозяин.

Сидит хозяин на черном троне из полированного камня, и металлические чаши с огнем стоят слева и справа от него. На каждой из двух сотен колонн, что выстроились в ряд в высоком его зале, сверкает, мерцает факел, искрясь и постреливая кольцами дыма, который клубами поднимается кверху, сливаясь там в серое, беспокойное облако, полностью закрывающее весь потолок.

Неподвижен хозяин, но пристально смотрит он, как проходит по залу человек, а за спиной у него – пять тысяч мертвецов; красные глаза не отрываясь следят за его приближением.

Человек простирается у его ног и не движется, пока хозяин не обращается к нему.

– Ты можешь приветствовать меня и встать, – раздаются слова, каждое из них – резкий всплеск среди шумного придыхания.

– Славься, Анубис, хозяин Дома Мертвых, – говорит человек и встает.

Анубис едва заметно кивает своей черной мордой, внутри ее сверкают белоснежные клыки. Алая молния – язык – выстреливает вперед, возвращается в пасть. Тогда встает псоглавец, и соскальзывают тени с его обнаженного мужского тела.

Он поднимает левую руку, и в зал проникает гудящий звук и разносит его слова сквозь мерцающий свет и дым.

– Вы, мертвые, – говорит он, – будете сегодня развлекаться, дабы доставить мне удовольствие. Пища и вино проникнут сквозь ваши мертвые губы, хотя вы и не почувствуете их вкус. Ими наполнятся ваши мертвые желудки, ваши мертвые ноги пустятся в пляс. Ваши мертвые уста будут произносить слова, в которых для вас не будет никакого смысла, и вы будете сжимать друг друга в объятиях безо всякого удовольствия. Вы споете для меня, если я захочу. И вы уляжетесь обратно в могилы, когда я того пожелаю.

Он поднимает правую руку.

– Пусть же празднество начнется, – говорит он и хлопает в ладоши.

И тут же между колоннами проскальзывают столы, уставленные яствами и напитками, а в воздухе разливается музыка.

И, подчиняясь его приказу, шевелятся мертвые.

– Ты можешь присоединиться к ним, – говорит Анубис человеку и садится обратно на трон.

Человек подходит к ближайшему столу, что-то съедает и выпивает бокал вина. Мертвецы танцуют вокруг него, но он с ними не танцует. Они шумят, но лишены слова их всякого смысла, и он в них не вслушивается. Он наливает себе еще один бокал вина, и Анубис не отрываясь следит, как он его выпивает. Он наливает себе и в третий раз; он медленно тянет вино, уставившись внутрь бокала.

Он не знает, сколько прошло времени, когда Анубис говорит:

– Слуга!

Он встает, поворачивается.

– Подойди! – говорит Анубис, и он послушно подходит.

– Можешь стоять. Ты знаешь, что сегодня за ночь?

– Да, хозяин. Канун тысячелетия.

– Твоего тысячелетия. Сегодня мы празднуем годовщину. Ты отслужил мне полновесную тысячу лет здесь, в Доме Мертвых. Ты доволен?

– Да, хозяин…

– Помнишь ли ты мое обещание?

– Да. Ты сказал, что, если я верой и правдой отслужу тебе тысячу лет, ты вернешь мне мое имя. Скажешь мне, кем был я в Срединных Мирах Жизни.

– Извини, но я этого не говорил.

– Ты?..

– Я сказал, что дам тебе имя – какое-то имя; это же совсем не то.

– Но я думал…

– Какое мне дело, что ты думал. Ты хочешь имя?

– Да, хозяин…

– Но ты бы предпочел прежнее? К этому ты клонишь?

– Да.

– Неужто ты в самом деле думаешь, что кто-то, быть может, помнит твое имя спустя десять столетий? Полагаешь, что был достаточно важной фигурой в Срединных Мирах, чтобы кто-то записал твое имя; что оно для кого-то что-то значит?

– Не знаю.

– И все же ты хочешь его назад?

– Если дозволено будет мне получить его, хозяин.

– Почему же? Почему ты его хочешь?

– Потому что я ничего не помню о Мирах Жизни. Мне хотелось бы узнать, кем я был, когда обитал там.

– Зачем? С какой целью?

– Мне нечего ответить, ибо я не знаю.

– Ты же знаешь, – говорит Анубис, – что из всех мертвых я полностью вернул сознание, чтобы взять на службу, только тебе. Ты, наверно, думаешь, что за этим что-то кроется?

– Я часто спрашивал себя, почему ты так поступил.

– Ну так позволь, я тебя успокою: ты – ничто. Ты был ничем. Тебя никто не помнит. Твое смертное имя ничего не значит.

Человек опускает глаза.

– Ты сомневаешься в моих словах?

– Нет, хозяин…

– А почему?

– Потому что ты не лжешь.

– Ну так я покажу тебе это. Я стер твои воспоминания о жизни только потому, что среди мертвых они причиняли бы тебе боль. А теперь я покажу тебе, насколько ты безвестен. Здесь, в этом зале, больше пяти тысяч мертвецов – из всевозможных эпох и мест.