Чтение онлайн

– Блуд это и грех, - осудила Ольга.
– Искушение нечистой силы…

– Полно, матушка… Был я на Востоке, там жены роскошнее наших, а всё-таки мужья премного ими наскучены…

Ольга начинала сердиться и кривить брови. Сын переменил разговор:

– А где Малуша?

– Услала я её и уж навсегда ключницей в свою псковскую вотчину, в Будутино. Подальше от греха, не блудить же с холопкой на глазах у жён. Мальчики растут, негоже. И Владимир подрос, понял, стал на них зубы точить. Я учу его: это братья твои. А он: я вот им покажу, дай только подрасти. Робичич, сказывается кровь. Не вспоминай о Малуше… Эта - тоже горе моё.

В словах матери послышалась угроза. Святослав увидел, что утомил мать и вышел.

Святослав задал своей дружине богатый пир, с дудошниками, со скоморохами. Вино лилось рекой. Пили до помрачения разума. Кто валился под стол, того выносили на двор и обливали холодной водой. Не поднимался - увозили домой. Разговоры шли больше о победах, о храбрости. Среди бесед Претич отозвался похвально про Янку. Глаза Святослава тотчас же засияли радостным светом.

– Отыскать его.

Вскоре привели застенчивого парня.

– Отколь?
– спросил князь.

– Из древлянской земли.

– Твои родичи убили моего батюшку. Слышал?

– Я-то ни при чем.

– Так я же тебя не виню, дурень. А ты не пугайся. Подходи ближе. Чего ты, как баба.

Князь пощупал его руки, потрогал шею, попробовал наклонить, не поддалась.

– Ой, да ты, братец, дюжий.

– Какой уж есть.

– И занозистый. Люблю таких. Поборись с дружинником.

– Это можно. Это нам нипочём.

– Ну-ко…

Вышел дружинник, сгрёб Янку. Но тот напружинился и перекинул дружинника через себя. Удивлённый ропот прошёл по залу.

– Э, да с тобой шутки плохи, - сказал князь, - хватая Янку за пояс.
– Давай со мной.

– Ой, князь, смотри ушибу.

– Это меня-то? Давай, давай… Попробуй. Я тебе намну бока.

– Не намнёшь, - ответил Янко, избочившись, и выбросив вперёд руки - железные клещи.

– Ой, намну, - повторил князь, пытаясь ухватить Янку за шею.

– Не намнёшь, - ответил Янко, ловя руки князя, чтобы их зажать.

– Не зажмёшь, - отдуваясь, сказал князь и, отбиваясь от железных рук Янки.

– Ой, зажму, - сказал Янко, и зажал руки князя.

Они посинели, набухли.

– Выкуси!
– князь бесплодно шевелил локтями.
– Вырвусь.

– Ой, не вырвешься, - сказал Янко, пригибая князя к полу.

Дружинники зашумели, зашикали:

– Не сносить тебе, парень, головы.

Янко отпустил руки князя.

– Ты - молодчина - сказал князь, тряся кистями рук.
– Я тебя в дружину возьму. Будешь жить в моей гриднице, вместе с «отроками». А там, смотришь, опять махнём в поход. Какое-нибудь ремесло знаешь?

– Я древодел.

– О, это - клад. Что ты умеешь?

– Мосты возвожу, крепостные стены, могу и лодки.

– Поедем со мной к кривичам. Надобны новые лодки для моих людей, что остались на Дунае.

– Это мне сподручно.

На другой день князь с Янкой уже умчались в Будутино. Заночевали у Малуши и отправились в лес к лодейщикам. Ладьи выделывались испокон веку кривичами в верховьях Днепра. Тому всё подходило: обилие леса, речек, по которым можно сплавлять судна, близость матерых городов - Новгорода, Смоленска, Киева.

Судна ладили осенью и весной. Князь торопился, потому что окончательную отделку судна получали только в Киеве: тут ставились уключины, снасти. Святославу было любо это занятие, происходившее в таком месте, где от ягод в чащобе рдел человеческий след на траве, дебри были полны зверя, а речки - рыбы. Из дупел деревьев духмяный сочился мёд. Утки и гуси, когда поднимались над озером, то заслоняли небо, лодейщики их били палками.

Лоси подходили к кострам и стояли в недоумении, уткнув морды в землю, образовав вокруг людей частокол из ветвистых рогов. Они мешали валить деревья. Лосей хлыстали лозами по крупу, чтобы пошевелились и отошли. Звери сами лезли в сети, но не каждого из них брали; вевериц, куниц, лисиц прогоняли в лес: мелочь! Работяги ели больше медвежатину и кабанов, мясо пекли на угольях.

Святославу по нраву была эта привольная жизнь: она напоминала раздолье бивуаков. Спали на лосиных шкурах, распростёртых на пышной траве, под толстенными осокорями и дубами. Вольный воздух, прохлада, крепкий сон и обильная здоровая еда, восстанавливали силы мгновенно. Схватки с медведями превращались в забаву. Медведи тут были матерые, непуганые.

Святослав брал Янку и шёл в чащобу. Неуклюжие медведи спокойно проходили мимо навязчивых людей. Но люди назойливо их дразнили и доводили добродушных зверей до ярости. Этого-то и добивался князь. Когда мишка вставал на дыбы, рычал и с разинутой пастью надвигался на князя, и готов был вскинуть ему на плечи передние лапы, князь ловко втыкал ему рогатину в живот. И потом хвалился перед лодейщиками своей удалью.

Дело катилось колесом, суда приумножались на глазах. Князь вообще любил вникать во все мелочи лодейщиков. Сам выдалбливал преогромные колоды, отделывал их теслом, распаривал, разводил бока до нужной широты. Мастера похлопывали его по заднице, говоря:

– Примем в артель тебя, князюшка, выдюжишь, и рукомеслом достиг.

В Киеве однодерёвки, предназначенные для морского похода получат ещё обшивку, станут вместительными, пригодными провезти по морю десяток лошадей и полсотни воинов каждая. Отец Игорь делал хуже суда и не столь устойчивы, зато и терпел урон. Святослав всё это учёл.

Ещё не успел князь закончить сезон осенних работ, как прибыл гонец из Киева, - с княгиней плохо. Святослав тут же снялся с места и прибыл в терем Ольги. Она лежала в постели с восковым высохшим лицом, со впалыми глазами. Не поднималась, и не оборачивая головы, она сказала:

– Видишь, я умираю…

– Что ты, матушка! Как же я без тебя…

– Лицемерием нечего бога гневить. Ты вот выслушай старуху и утешь. Моё последнее слово: не ходи на войну. Останься дома.

– Ох, матушка, это мне горше смерти…

– Не перечь. Молод ещё учить старых. Помни: легче одолеть врага, чем удержать его землю. Мир велик, а жизнь коротка: сделай свой Киев вторым Царьградом, и Русь тебя не забудет.

– А если сделаю больше того, то и ещё дольше попомнят…

– Не балагурь, и без тебя скоморохов не мало на нашей земле, пьянчужек и пустомелей… Страна наша превелика, а распорядок худ. Вот тебе о чём надо всё время помнить. Куда ты глядишь, чего хочешь? Лесов, рек, земель, народу - тьма темь. Будь всему этому хозяином. А войны? Грабёж, пепел, кровь да слезы. Да и к чему воевать. Всё равно всех не покоришь. Да и надо ли это?