Чтение онлайн

– Что ж такого, что малы?
– ответил Святослав.
– При сыновьях останутся мудрые бояре-советники, да матери, а за врагами Руси я сам буду следить издалека. Наследники как раз подрастут, да и сейчас они в годках.

Закричали бояре:

– Позвать сюда молодых князей, полюбуемся на них.

Привели Ярополка с женой. Черноокая, чернокосая, чернобровая, налитая женской силой жена Ярополка держала мужа за руку, и видно было, что мальчик уже привык к своей «грекине», которая обучила его византийскому этикету, и не безуспешно. Ярополк выглядел не так мешковато, как раньше. Их поставили рядом впереди, а Олега с матерью сзади. Вид князей-мальчиков умилил собравшихся.

– Вот вам и князь, киевляне, - сказал Святослав, указывая на старшего сына.
– Любите и жалуйте.

– Добро, добро!
– произнесли бояре.

Грекиня, которая была взрослее мужа на пять лет и опытнее и выглядела ему старшей сестрой, совсем утеряла прежний постный вид монашки и выглядела теперь бодрой и игривой.

Она толкнула мужа в бок и тот по-ромейски поклонился. Бояре заулыбались:

– При такой хлёсткой бабе, гляди, и он вскоре в ум войдёт.

– А нам младшего, - сказали древлянские бояре.
– Бабка Ольга Коростень пожгла, а внук будет его отстраивать и блюсти.

– Дело, дело!
– порешили бояре, дружина и старцы градские.

Олег уткнулся в подол матери и ответил:

– Никуда я от матушки не пойду. Ну вас…

– А ты, сын, с матушкой и поедешь на чужую сторону. И ту сторону привыкнешь своей считать… Ты будешь там княжить.

– Эта невидаль, - ответил мальчик, - я лучше в прятки поиграю.

Все заулыбались. Святослав погладил его по волосам:

– Все как будто довольны.

– Ай нет, князь, - сказали новгородские бояре.
– Вот поделили князей, а нас-то и забыли.

Создалось неловкое молчание. Никто первым не хотел вспоминать о Владимире, самом младшем сыне Святослава. Сыну холопки вроде княжить не пристало. Все глядели на Святослава, а он молчал. Знал он нрав новгородцев, - строптивых, разборчивых, сварливых, прогонявших своих князей-варягов за море, а сейчас управлявшихся посадником. Святослав не хотел им навязывать своего любимого сына. Взбунтуются да малолетка и утопят, али отравят.

Тогда Добрыня сказал:

– Есть ещё один наследник у великого князя, пресветлые бояре.

Он не назвал имя, но все насупились. Никто не выскочил первым со своим мнением. Так этим дело и кончилось. Князь распустил думу и уехал к кривичам. А через несколько дней заявился к нему в лес холоп от Малуши из Будутина, она просила Святослава немедленно приехать: прибыли послы из Новгорода, просят отпустить к ним Владимира на княжение. Святослав тут же прибыл в Будутино. Выслушал послов.

– Вот у Владимира есть мать, есть дядя… Пусть решат, я уезжаю за море… И на всё согласен.

Добрыня пояснил:

– Новгородское вече согласно принять Владимира… А уж мы за него постоим…

А мальчик Владимир в это время играл с собачонкой, ему не до престола.

Когда дело было улажено и Святослав оказался наедине с Малушей, он не узнал её: куда девалась робость, сковывающая душу холопке. Перед ним стояла мать новгородского князя. Он невольно залюбовался ею:

– Прощай, Малуша. Ты уезжаешь на самостоятельную жизнь, а я в новый поход. Может быть мы больше никогда не увидимся. Не поминай лихом, я любил тебя пуще жён и никогда не забуду.

– Сокол ты мой ясный, - ответила Малуша.
– Любовь - тепло и свет. В одном мгновении любви - целая жизнь. Нет в жизни счастья выше и сильнее, чем наслаждение любовью, но лишь тогда, когда любовь свободна. Я любила бы тебя крепче, если бы к этому была не принуждаема…

Святослав удивился.

– Ты так горячо любила, что мне казалось - это искренно. Выходит, ты притворялась?

– Отчасти. У нас, женщин, только одно оружие - хитрость и притворство. Милый князь, нельзя искренно любить того, кого боишься.

Князь подумал и сказал:

– Однако ты умнее, чем я думал.

– Я тебя любила, ты лучше других, однако, я не убеждена, что в одно время, пресытившись мною, ты не выменяешь меня на пса или не продашь на базаре другому, из одного только побуждения, чтобы освободиться от надоевшей холопки.

Святослав расхохотался:

– Поступают так искони. Но я, кажется, не сделал бы этого. И беспокоилась ты напрасно. Тебе ни в чём не отказывали.

– Ни богатства, ни знатность не избавляют женщину от унижения, пока она в зависимости. А зависимость ждёт женщину везде. Я знаю только один случай, когда женщина была независимой - твою мать Ольгу. Но это как раз один только раз случилось на моей памяти. Я слышала, что прежде женщине было легче…

– Мне не нужно друга, который во всем со мной соглашается. Тень делает то же самое, даже лучше, - сказал Святослав.
– Живи, как хочешь. Теперь в твоих руках и своя судьба и судьба сына. Вырасти хорошего хозяина своей земли. Надейся на Добрыню. Очень дельный парень. Немножко плутоват, но это не повредит. Он даже с новгородскими боярами будет ладить и при случае, кому надо даст взбучку.

– Да, начинается новая жизнь. Предстоит ли мальчику уцелеть и послужить родной земле, или недовольные бояре задушат его.

– Ухо держи востро. Новгородцы - ухарцы, вольница. Я их сам опасаюсь. Они привыкли к своевольству. У них каждый голодранец на вече глотку дерёт. Ну вот, посудачили… Тяжело расставаться. Ты знаешь, как я тебя люблю. Но если в моих делах любовь или даже семья являются помехой, я всегда, хоть и скрепя сердце, отказываюсь от счастья ради долга… Я - воин.

– Знаю. Слава, корысть всегда у вас, князей, заслоняла дорогу к счастью.

– Что делать? Извечно так. Но если хочешь, поедем вместе за Дунай… Немало дружинников берут жён в походы. И даже при случае те берутся за меч.

– Хоть и надоела мне эта золотая клетка - княжеские хоромы… Но сына я не брошу… Впрочем… Да… У тебя есть там жены?

– Да, есть одна, гречанка… С крестом ходит, кланяется доске с изображением удавленного бога…

Малуша выпрямилась, строго сказала, как отрезала:

– Не хочу на Дунай. Кроме того, я - христианка.

– И жена моя дунайская - христианка. Ну и что же?

– Новая вера запрещает поганские привычки - держать табуны жён. Это - варварство.

– Откуда слова такие? А? Матушки слова.