Чтение онлайн

— Прочь с дороги! Мы личная гвардия Руини, обязаны допросить убийцу! — Пытается толкнуть меня страж, и несколько похожих ему огибают меня с боков, тянут руки к Шалли.

— Прочь! — Движением кистей, едва заметным косанием, расталкиваю тех, укладывая на спины.

— А х ты, сукин сын, смеешь защищать врага дома?! — Схватился за меч главный крикун, замахнулся, намереваясь разрубить меня и стоявшую позади Шалли. Чуть наклонив голову, вижу, покойник что-то рассказывает взмокшей от волнения вампирше. Блять, значит, придётся ещё немного поиграть в злодея. Ударом под дых, смявшим цельно металлический нагрудник, заставляю воина осесть, обмякнув на столько, сколько позволяли его латы, упасть в мои руки. Вот же питушара крикливый, я бы и тебя с радостью допросил. Трое из пяти ворвавшихся на полу, двое перекрывают мне путь до изумленных испуганных сестричек. С трудом поднимаясь с земли меня опять посыпают проклятьями. На улице настоящая паника, крики, на нас сыплются тонны угроз и гневных обещаний.

Внезапно со стороны стены слышится щелчок арбалета от того, кого я так же не почувствовал.

— Сука! — пискнула Шалли, и я… НЕ УСПЕЛ?! Лишь обернувшись, вижу стрелка в светлом балахоне с странной формы арбалетом в руке. Он всадил стрелу, но не в вампиршу, а прямо в голову зомбака. Его оружие, зачарованное, было живым; более того, это фамильяр. Быстрый, скрытный, ударом со спины он сумел застать меня врасплох и показать, как к нему я должен относиться.

— Ой… кажется, я промазал. — Перезаряжает арбалет стрелок. В дыру с улицы просовываются ещё пару бойцов, в двери вбегает ещё с полдесятка. Всё лезут и лезут. — Обидная досада, а ведь хотел прихлопнуть эту чертову демоницу.

— Госпожа Сисиль, госпожа Кристина, спрячьтесь за нами, мы защитим вас! — Стража занимает построение; ситуация продолжает усугубляться, выходя из-под контроля. Хули эти две засранки молчат? Языки проглотили?

— Сисиль… — Обращаюсь к девушке. — Что всё это значит?

— ВЫ на территории Руини и обязаны подчиниться! — Крикнул арбалетчик. — Ария Блекберри, вы задержаны за покушение на принцесс…

Я оказываюсь прямо у пиздабола; одной рукой вырываю арбалет, второй — беру за горло, поднимая над землёй.

— Ублюдок! — Кричит его напарник и клинком бьёт меня в спину рубящим, хлестким ударом… ударом в полсилы. Моя одежда вспорота. Арбалетчик в моих руках трепыхает ногами, я же в свою очередь внимательно слежу за тем, что происходит за спиной. Никто и пальцем не пытается тронуть Арию, Шалли, всё внимание солдат исключительно на мне. Ещё несколько ударов мечом обрушиваются на мои руки, спину и ноги. Как о камень бьются. Я серьёзен, зол и понимаю. Кое-кто, даже нападение на свою хозяйку, мой добрый жест пытается вывернуть в свою пользу, заставив нас остаться. И я лично, с большой радостью бы остался, но так было до того, как эти сукины дети, эти выродки, шакалье племя посмели обвинить Арию в том, чего она не делала.

— Ария подозреваемая? — Спрашиваю я у барахтающегося в моих руках фиолетоволосого арбалетчика. — Что ж, тогда что мешает мне убить всех свидетелей: тебя, твою принцессу, её сестру, уйдя отсюда никем не пойманным? Что останавливает меня? Отвечай, иначе… — Сдавливаю пальцы.

— Опусти его, Люциус! — Кричит Сисиль. О, чудо, к ней вернулся голос. — Он не виноват, он просто исполнял мой приказ!

— Эти тоже исполняли твой приказ? — Подняв арбалетчика ещё выше, кивнул в сторону трупов убийц.

— Нет… Мы… я… Эти убийцы, не знаю, чьи, а… он должен был любой ценой задержать тебя, чтобы ты остался, служил нам и нашему роду. Кристина должна была очаровать тебя, мой верный страж, привлечь к ответу за изнасилование девы благородных кровей. Мы хотели…

— Достаточно! — Кинул я к ногам Кристины и Сисиль безымянного стрелка. Этого гада, ведущего двойную игру, стоило убить прямо сейчас, но сделал бы я так, то у Руини и впрямь появился бы повод ненавидеть, преследовать и даже покарать семейство Блекберри.

Ария, с глазами, полными слёз, глядит на сестёр Руини, не веря своим ушам, переспрашивая:

— За что? Люциус… он, они с Шалли спасли вас, они спасли ваши жизни… За что?! — Кричит во всю глотку Ария. — За что вы с ним так!? Люциус ведь хороший!

Я подхожу к малышке, обнимаю её; она порывается ещё что-то кричать, грубить, обзывать, но я, вытянув из кармана платок, прикладываю его к её рту. Прижимаю к себе. Она в истерике, ещё пьяная, злая, напуганная, требующая справедливого отношения в очень несправедливом, жестоком мире. Она ещё слишком маленькая. Наверное, всё, что дальше будет происходить с Руини, не моё дело. Хотя я бы не был собой, если бы не попытался и сюда сунуть своё жало.

— Ваш стрелок и верный слуга целенаправленно поразил последнего из выживших нападавших. Коего я с трудом скрутил, а после, вырвав зуб с ядом, сумел сохранить в живых для допроса. — Взглядом указываю на валявшегося на окровавленном ковре арбалетчика. — Если хотите жить, принцесса Сисиль, настоятельно рекомендую допросить ублюдка, со всей своей свойственной вам бесчувственностью и жестокостью.

— Стража, пропустить! — Услышав мои слова, всё так же прижимая к себе Кристину, командует Сисиль.

— Спасибо, Люциус, мы сделаем, как ты скажешь. — Глядя мне в след, произнесла Кристина.

— В сраку себе своё спасибо засунь, дура. — Блеснув такими же красными, демоническими глазами, рыкнула Шалли, а после добавила: — Вот ведь две тупорые сучки, такой вечер всем нам испортили!

— Вот же гниды! — Швырнув в угол дверную ручку, которую вырвала и погнула в порыве гнева, крикнула Шалли. Ария и вампирша, будучи обозленными, отказались от предоставленной кареты. Путь домой ночью в полупьяном состоянии, сквозь пригородные дебри, затем стены и улочки оказался выматывающим и гнетущим. По всем канонам такого путешествия мне казалось, что нас атакуют на обратном пути. Какие-нибудь бандиты, восставшие из могил вурдалаки, коллеги тех же неудачливых убийц или какая-нибудь мифическая нечисть, о которой я ни слухом ни духом. Весь путь до стен находился в полной боевой готовности; на нервах я едва сдерживал себя, чтобы не утратить человеческий вид. Дальше, уже когда пересекли черту городских стен, закинув выбившуюся из сил Арию себе на плечи, смог ощутить некую мнимую безопасность. Всё же, одно дело чужой лес, а другое…

— Ебучий город. — Завершив мою мысль, выплюнула в ночь Шалли. — Что с этими людьми не так? Жадность окончательно лишила их рассудка? Ополоумели, одичали, они… они охуели там все!

Наш визит домой был громом среди ясного неба. Видя дочь в нетрезвом виде с красными, заплаканными, ещё сонными глазами, «Богиня всех портных» устроила мне разнос, потом допрос с пристрастием. Едва пряча свою злобу, Катрин требует от меня действий. Всё зашло слишком далеко, нужно отказаться от позиции наблюдателя, нейтрала. Стражник в моей роли, фамильяр друга семьи — Люциус не смог и не может выполнить своё обещание, обеспечить спокойную жизнь этой семье. Значит, пора взяться за дело ублюдку, убийце, предателю собственного народа, Князю тьмы Дьябло. Тогда в этой сраной резиденции мне повезло сдержать себя в руках. За убийство Руини или их слуг, если бы не требовалось сдерживаться, находиться в человеческом облике, смог бы я тогда почувствовать этого арбалетчика, его выстрел? Парень обладал по истине неприятным фамильяром, арбалетом, выстрел которого не только мощнее обычных, но и при этом сложнее услышать, да и снаряд почти невозможно почувствовать. Катрин тоже с помутневшим от ярости рассудком требовала от меня некой справедливости, мести, приплетая сюда Руини. Ярость в её глазах, ярость в душе очнувшейся Арии сжигали меня изнутри. Их эмоции были настолько простыми и прямолинейными, что единственное желание, которое я мог испытывать, находясь в доме, это — желание убивать.

В виду последних действий эта мысль не казалась такой уж и плохой. Слишком я тупой для игр в «умного владыку, прячущегося в тени». Мне проще использовать собственную силу, тактику запугивания, порабощения, подчинения путём взятия в заложники, вымогательства, шантажа. Академия Латимор, со всеми её учениками, отлично подходила для создания «обменного и разменного фонда». Её драгоценные ученики, с которыми я так старательно пытался подружиться ранее, своими делами семью Блекберри довели до ручки. Наблюдая за всем этим блядством, когда за спасение тебя же ещё и наказывают, разрушение королевства не кажется такой уж плохой идеей. Что плохого в порабощении мира? В его перестройке, внесении в него моего личного «понятия о справедливости»? Сила у меня есть, подопечные, в лице той же Шалли, тоже, наверняка, по округе ещё шарится огромное множество дьяволопоклонников, и, наверное, мне не следует их убивать. Наоборот, сейчас размышляя об уничтожении правителей мира людей, произошедшее в катакомбах под академией, больше ошибка, чем какая-то победа. В дальнейшем следует пересмотреть свои планы и отношение к культистам.