Чтение онлайн

Владимир зябко повел плечами. Внезапно показалось, что стены исчезли, он словно завис в звездной ночи, когда под ногами нет опоры, а руки хватаются за пустоту.

— О ком ты?

— Некоторые из нас на самом деле тайно поклоняются Великому Незримому, имя которого неведомо. Это он дает нам временных богов: Сварога, Даджь-бога и других, он же дает желтолицым Будду, арабам — Аллаха, иудеям — Яхве, христианам — Иисуса, ибо эти временные боги… да-да, временные! все же способны превратить хробаков в лежунов…

— А лежунов в крылатых? — спросил Владимир жадно.

Борис невесело усмехнулся:

— Век богов долог. Один день бога — тыща наших лет! Смирись, что ни при твоей жизни, ни при жизни твоих внуков, люди еще не станут вровень с богами… Но без нашей части работы и далекие потомки не обретут крылья.

Владимир вздохнул так тяжко, что в приоткрытую дверь заглянул Кремень. Оглядел волхва подозрительно, он подозревал всех, кто ходил к Большая часть капища отведена для всех свободных. Малая же пойдет под

— Странные и печальные вещи говоришь, — сказал Владимир наконец. — Пей мед, на ста травах настаивали!

— Княже, ты бы сказал это еще раньше, если бы сам… Но ты строишь города, засечные линии, крепости. Ум твой занят делами насущными, а мой, благодаря тому, что ты взял на себя черную работу править Русью, теперь проникает в суть вещей и дел…

— Твоя жизнь интереснее, — сказал Владимир завистливо. Он засмеялся:

— Хочешь, поменяю на твои знания всех своих баб и все винные подвалы?

Глава 35

О пирах великого князя уже пошла слава. К нему съезжались знатные бояре и просто именитые, а также прославившиеся подвигами простые люди, как-то Мальфред Сильный, Рогдай Удалой, Ян Усмошвец, Андрей Добрянко, Илья Жидовин, Александр Попович…

Прославленных богатырей, каждый из которых коня со всадником поднимал на плечи и носил по двору, у Владимира насчитывалось тридцать семь человек, но за столом у князя редко собиралось больше полудюжины. Почти все несли службу на казачьих заставах, в народе уже любовно именуемых заставами богатырскими. Иные, вроде богатыря Добрыни, попрежнему стояли на рубежах, но уже — посадниками земель, воеводами, в Киев наезжали вовсе редко.

Все чаще князь-витязь, как заметили богатыри, бывал на пирах сумрачен, отвечал невпопад. Взгляд его темных глаз блуждал поверх голов. Мальфред, как и надлежит простому, как камни его родины, человеку, спросил в лоб:

— Княже, никак заболел? Так два пальца в рот, только и делов! И снова можно жрать и пить в три горла!

— У него насчет баб трудности, — предположил Рогдай. Поймал на себе вопросительные взгляды, пояснил: — В Киеве уже не осталось девок, на которых можно было бы жениться! А за ворота ему выехать лень.

— Не лень, а некогда, — возразил Ян. — Ты что ж, на князя такой поклеп возводишь? Будто он только о своих женах думает? Как тебе не совестно! У него ж еще около тыщи наложниц, он и про них не забывает! В поте лица своего, как сказано в одном учении, добывает свое удовольствие!

За столом хохотали, Владимир вымученно улыбался. Здоровое воинское братство, он здесь не князь, а витязь, которого чтут за отвагу и удаль. Если в силе и уступит почти всем, то в умении владеть оружием — вряд ли. Но на самом деле он уже не витязь, а то существо, что пытается выбраться из темной земли к свету и солнцу. Друзья-богатыри пока просто не поймут. Скажут, переработался. А то и вовсе начнут прикидывать, сколько жен не опасно завести одному человеку…

— Добрые вы друзья, — сказал он насмешливо, — один к одному, как братья, хоть один черный, как головешка, другой рыжий, а третий щурится даже впотьмах… А вот в вере — пестрые, как скоморохи.

Мальфред сдвинул могучими плечами:

— Обижаешь, Владимир…

— Разве? Какому богу служите?

Мальфред подумал, пожал плечами:

— Вот ты о чем… Мы чтим русских богов, но на требы ходим к своим.

— Вот-вот! Но как ты, такой здоровый, как сарай у бабки, отказался от Одина и принял веру какого-то Христа?

Мальфред снова пожал плечами, потеснив одного гостя и едва не спихнув с лавки другого:

— Не знаю… Один, конечно, могучий бог… А Христос даже не из рода богов. Так, слабак. Но однажды что-то щемило во мне, душа неспокойна стала. Христос чем-то человечнее… Он умел страдать, чего не умели мои могучие боги.

— Так-так, — сказал Владимир едко. — Ну, а ты, Рогдай? Какому богу молишься?

Рогдай поперхнулся, выронил полуобглоданную кость. Под взглядом князя внезапно покраснел, выпалил быстро:

— Истинному! Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммад пророк его! Я исповедую истинную веру, княже! И зовут меня не Рогдай, а Абдулла.

— Ну, пусть тебя Аллах так и зовет, — рассудил Владимир. — Так чем тебе наша русская вера не по душе?

Рогдай побледнел, смотрел умоляюще:

— Княже… Мы здесь поклялись говорить друг другу только правду. Мне страшно это сказать, но то огромное требище, где стоят все боги — плохо! Плохо для всей Руси.

— Почему?

— Вспомни хазар. Это была страна, где по пятницам ходили в мечеть, по субботам — в синагогу, по воскресеньям — в храм Христа. А по будням приносили жертвы своим родным богам. Удивленным гостям говорили: «Стоит ли гневить богов? Нас от этого не убудет». Убыло! Под ударом Святослава рассыпалось с такой легкостью, что и сам Святослав удивился. А все потому, что страну еще до его прихода уже разодрали разные боги!

Владимир нахмурился. Богатыри, несмотря на их мускулы, а сила — уму могила, оказались не такими уж тупыми быками. Бывая в разных частях света, встречаясь с разными людьми, поумнели больше, чем иной боярин, не вылезающий из своей вотчины.

— А почему ты избрал Мухаммада… или Мухаммета, как правильно твоего Бахмета? Поклонялся бы Христу, как вон тот телепень напротив.

— Моя вера истинная, — вскипятился Рогдай. — Она строгая! Я могу детей учить и воспитывать, а кто меня? Я ведь еще не самый лучший человек на свете! Только всевидящий Аллах бдит и ведет.

— В чем же?

— Вино не велит пить, больше четырех жен не разрешает…

Владимир засмеялся, за ним неуверенно заулыбались и другие:

— У тебя и одной нет!

— Но я мог бы завести как ты, что пытаешься переплюнуть мудрого Соломона, у которого было тысяча жен… а так я должен блюсти себя. У кого много жен, тот уподобляется… не за столом будь сказано, кому.

— Ладно, — сказал Владимир. — А ты, Ян, тоже поклоны бьешь Мухаммаду?

Ян, красивый золотоволосый богатырь, с достоинством возразил: