Чтение онлайн

— Я в сердце своем чту только Христа.

— Ага, — понял Владимир, — как и Лешак Попович?

Лешак рассерженно пытался вскочить, его удержали со смехом, князь-де прикидывается, он да не знает разницы!

— Моя вера вернее! — заявил Лешак вызывающе. — А у этого дурня настоящий Христос и не ночевал!

Ян грозно воздел себя из-за стола, ладонь упала на рукоять меча. Его ухватили сзади, отобрали меч, усадили, похлопывая по плечам. Лешак смотрел гордо в глаза Яну, готовый принять мученическую смерть.

— Эх вы, — сказал Владимир с горечью. — Разве меч — довод? Убив или даже заставить супротивника замолчать, вы еще не убедили его. А значит, и не победили… Так и скажи, что принял веру по греческому обряду, а он — по-латинскому. Меня радует, что в чужой вере нет единства! Не токмо мы, славяне, истребляем друг друга. Ну да ладно! Ислам, вера Христа… Неужто иудеев нет?

За столом было веселое оживление. Оглядывались на огромного Илью Жидовина из далекого города Мурома. Тот восседал на другом конце стола, ел за троих, пил за десятерых. Под густыми черными бровями блестели разбойничьи глаза, в черной бороде поблескивали острые белые зубы. Но Илья смолчал, и Владимир понимал своего богатыря. Иудеи считают своих только по матери, а этот был сыном проезжего купца-рахдонита, что всякий раз останавливался у одной вдовы, пока не купил для нее дом и не объявил женой.

— Есть, — отозвался один из новых богатырей, Владимир только помнил, что он в одиночку сразил десятерых насильников и вернул уводимый полон. — Вон Трясило принял веру иудеев, а в моем десятке двое кланяются Яхве. Да что там иудеи, даже буддисты есть. Те вовсе откуда свою веру принесли? А у тебя у ворот индуист службу несет.

Владимир спросил:

— А как двор сторожит?

— Честно.

— Тогда пусть индуистит сколько влезет.

— Да, но он такое говорит, что неделю потом как на похмелье ходишь! Нет, моя вера — самая правильная. А все остальные — бред. Под корень бы их…

Владимир сидел задумавшись, кулаки медленно сжимались и разжимались. Черный оселедец попал кончиком в рот, жевал рассеянно. Густые брови сшиблись на переносице.

— Порадовали… Я тружусь как проклятый… как пчелка, я хотел сказать, капища строю, всех со своими богами собираю… А что делаете вы?

— Княже, — пробасил Жидовин издали, — мы служим Руси верно!

— Да знаю. А пошто русских богов покинули?

— А пошто ты коня арабского взял? — спросил Рогдай в ответ. — А меч у тебя хазарский? Аль ты уже не рус? И чужие боги у нас приживутся, по-нашему заговорят.

Владимир сказал печально:

— Вам легче. За себя решаете… А мне не так просто. Я что, букашка. Хробак, как говорил один… Но этот хробак решает за Русь!

Оставшись один, покачал головой. Рогдай! Ишь, уже не Рогдай, а Абдулла! Кто бы мог подумать, что такой здоровяк, где мускулов на трех быков хватит, а лоб закроешь одним пальцем, возжелает как-то переделывать себя и изнутри!

Но ислам, самая молодая вера, в самом деле быстро крепнет на Руси. Уже и князья принимают вместе со своими семьями, уже и целые русские племена склоняются к учению Мухаммада, а последний раз ислам едва не стал верой всей Руси после разгрома Хазарского каганата. В дружине Святослава было немало мусульман, но он не обращал на них внимания, как и на христиан или иудеев. Но разгромив хазар, он сумел бы удержать за собой все прикаспийские земли, если бы принял ислам. Святослав заколебался, уже послал за старейшими муллами, но ислам в это время как раз потерпел ряд сокрушительных поражений. Из Багдада, куда русские купцы ездили как к себе домой, донесли, что там от веры в Аллаха отпали богатейшие провинции, шииты раскалывают страну, откололись Иран, Африка, даже саму Аравию как раз захватили сарматы.

Багдадский халиф потерял Египет, затем Сирию и Месопотамию. Халиф сам отчаянно нуждается в помощи, какой из него союзник? А прими из его рук веру, тут же придется посылать свои войска на помощь!

Базилевс Василий напряженно говорил своему царственному брату:

— Давай просчитаем еще раз… Мы навязываем христианство Руси, чтобы таким образом ее сделать вассалом. Великий князь Руси это заподозрит…

— Уверен?

— Шпионы называют его хитрым и коварным! А заподозрив, он не станет, подобно Оттону, громогласно обвинять нас в коварстве, тут же придумает как обмануть нас самих. Нам нужно только помочь ему обмануть так, как это выгодно империи…

— Ты уверен, что пойдет именно по этому пути?

— Он настоящий боец. Как он блестяще прошел с ничтожными силами к Новгороду, как внезапно захватил Полоцк, овладел Киевом! Это был наш большой просчет, наше поражение. Мы его недооценили. Но каким бы он ни был гением, но он — одиночка. А здесь, в империи, мудрость даже не веков, а тысячелетий. И великая мудрость обманов, великих и малых, простых и настолько изощренных, что ум человеческий вместить не в силах. Но в силах вместить коллективный ум, какой у нас есть, а на Руси — нет.

— Ну-ну.

Василий сказал торжественно:

— Перехитрив нас, он все же найдет способ как взять идею христианства, ничего не заплатив. Он ее попросту украдет!

Константин в сомнении покачал головой:

— Украв, можно креститься самому. Можно окрестить другого. Но окрестить страну? Ты что-то говоришь не то. Ему тогда потребуются сотни, если не тысячи попов. Да не таких, как у нас в Константинополе, сладкоречивых да умствующих, а напористых, наглых, готовых отшвырнуть молитвенник и схватить топор! А для того, чтобы поддерживать огонь веры, надо ежедневно творить богослужения. Да не в одной церкви, а во множестве. Значит, надо отправить на Русь еще и десятки обозов с богослужебными книгами. Как ты сделаешь это?

Василий кусал губы:

— Это самое больное место. Ведь надо, чтобы и в империи нас поняли… Но это надо сделать обязательно. Как только он распространит веру Христа, уверенный, что обманул нас, дескать, веру взял, а присяги на верность империи не принес, как тут же проповедь Христа о покорности и предопределенности всего на небесах обессилит их воинственность, с корнем вырвет гордый дух русов! Их народ превратится в народ рабов, а рабам не захватить Константинополь!

Константин задумался. Действительно ли это шанс спасти империю?

Ночью, когда мирские заботы отходят, у него оставалось время думать о том, о чем не думает раб. Христианство… В отличие от древней веры русичей, ученики Христа объявили себя gens totius orbis, т. е., вселенским народом. А себя назвали сверхлюдьми, сверхчеловеками. Христианские апостолы пытаются охватить своим учением весь orbis terrarum, круг земной. Хотят создать народ по духу, а не по крови, как у большинства народов.

Правда, дух духом, а не забыли сказать, что все люди пошли от Адама, даже его женка и то из его ребра! Так что все люди все равно братья и сестры даже по крови, должны любить друг друга еще и потому.

А тут ехидный вопрос лезет в голову: при воскрешении из мертвых в ком воплотится Адамово ребро? В Адаме или в Еве? Ладно, оставим несуразности. Их хватает и в нашей древней вере. Сказано ведь: все русичи произошли из огненной крови солнечного бога, а что про остальные народы? Глядишь на какого-нибудь сопливого боярского сынка, только голубей гоняет да за девками на сеновал шастает — где ты, огненная кровь? Особенно заметно, когда при дворе появится отважный варяг, хитрый грек, грамотный иудей или неутомимый в странствиях багдадец…