Чтение онлайн

Вот она. Проявилась красотка — моя культура общения в «низших» слоях общества. Если перед мамой и её подругами вы бы не услышали и намёка на мат, то с друзьями — мат через слово. Нет, не так. У меня каждое слово — это мат. Я умудрялся даже предлоги превращать в мат. Это тоже, можно сказать, некая магия слов.

— Значит так, хоббиты недоделанные. Теперь я буду вашим новым учителем. — Повернувшись к доске и написав большими буквами слово «Димон», я сказал: — Меня зовут Хиро Мацумото. Но если будете вести себя хорошо, то сможете называть меня просто Димон, как написано на доске. Однако сразу предупреждаю, что такое общение будет проходить сугубо в наших кругах, чтобы вам стало легче привыкнуть. Поверьте, я знаю, что вы русские ребята, которым ох как не хочется запоминать ненужные имена, тем более японские. А теперь дружно сказали: Здравствуйте, Хиро Мацумото.

— Здравствуйте, Хиро Мацумото! — повторили десять учеников.

— Если кто-то будет халяву ловить, — посмотрел я на Пушкина и Гоголя, — получит вилкой в глаз… или в жопу раз. — Чтобы успокоить детишек, я продолжил: — А теперь дружно сказали: Привет, Димон.

— Привет, Димон! — на этот раз активировались все двенадцать рыл.

— Ну и какой вариант вас устраивает больше? — поинтересовался я у княжеской мелочи.

— Второй.

— Второй.

— Первый.

— Второй.

— Второй…

— Ну вот. Если кто-то уж очень сильно хочет официального общения, может говорить со мной на «Вы». Однако прямо сейчас вы ещё не заслужили того, чтобы общаться со мной на «Ты». Так что постарайтесь вести себя тихо, тогда… — Забыв о мысли, которую я начал, пришлось перевести тему: — А где вообще ваш журнал?

Не дождавшись ответа хоть от кого-то, я обратил внимание на учительский стул, на который собирался сесть. Оказалось, что мелкие обмазали его клеем.

— Что-то у вас очень туго с соображаловкой, пацаны. Вы бы могли придумать что-то получше, чем клей под моей задницей. Но раз вы так не уважаете меня, то спрошу прямо: кто размазал седло?

— Стул! — выкрикнул кто-то, пытаясь поправить меня. Я даже не заметил, кто именно, но звуки доносились с последних парт.

— Значит, будем считать, что это был ты, Пушкин, — указал я пальцем на мелкого волосатика, у которого уже в восемь лет росли бакенбарды. — Или ты, Гоголян.

У Гоголя, между прочим, росли усики. Реально какие-то необычные дети.

— Откуда ты знаешь нас? — недоверчиво наехал Пушкин. В его глазах читалось: «Щё цэ за магия, лярва японская?»

— Сперва заслужи это право на «Ты», а уже потом тыкай, бакенбард мелкий, — не стал я ослаблять напор. — И вообще, откуда у тебя бакенбарды в восемь лет?

— Не знаю, — пожал волосатик плечами.

— А у тебя с усами что? — перевёл я взгляд на Гоголя.

— С рождения такие были. Саня Пушка такой же, как мне кажется, — скромно ответил Гоголян, махнув головой в сторону своего дружка.

— Пропуск в трусики есть? — подколол я мелкого.

Дети молчали. Я понял, что сморозил полную херню.

— Ладно, проехали. Перейдём к тому, о чём говорили. — Я кинул стул с клеем в сторону двери. От громкого удара некоторые ученики дёрнулись. — Короче, если ещё раз увижу клей на стуле, посажу каждого голой жопой на этот клей. А тебя, Саня Пушка, и тебя, Гоголян, прижму лицами к жопе вот этого вот пухлого, — указал я пальцем на толстячка. — Как раз каждому по одному полужопию достанется. Сразу же лишитесь: один — усов, второй — бакенбардов.

— Вообще-то, при склонении слова «бакенбарды» во множественном числе в Родительном падеже будет «бакенбард», а не «бакенбардов».

— Ебало завали, гризли, или отправлю…

— К директору? — снова перебил Пушкин.

Нельзя было допускать, чтобы детишки садились на шею, поэтому я моментально ответил:

— Не перебивай, когда учитель говорит, животное! Или тебя давно на хуй никто не посылал?

— Почему у тебя столько матов?

А этот мелкий очень стойкий. Да ещё и на «Ты» продолжал атаковать.

— Потому что у меня такая способность с рождения. Ещё могу воскреснуть. Так что замочить меня не получится. А ещё коту расскажу, что ты маслом хочешь накрасить его цепи.

— Не «накрасить», а… — волосатик резко замолчал. Он понял, что сейчас ему кто-то сломает нос или выбьет несколько зубов. — Откуда Вы знаете про кота и цепи в масле?! — испуганно спросил Пушкин, даже перешёл на «Вы».

— Мысли умею читать, когда злюсь! — гаркнул я. — Это, между прочим, ещё одна способность, гопники-полурослики. Так что не заставляйте меня злиться, — посмотрел я на весь класс, — и тогда проблемы не возникнут ни у вас ко мне, ни у меня к вам. — Понимая, что сказал что-то не то, я попытался не возвращаться назад, а завершил: — Думаю, вы поняли, что я хотел этим сказать. В общем, где ёбаный журнал?!

— В нижней полке, — сказал Гоголь и сразу же подбежал к учительскому столу. — Только нужно быть осторожным, а то там мышеловка, — предупредил мелкий.

— Может, сам достанешь? — скривил я такую рожицу, что Гоголян и не сопротивлялся.

Мальчишка аккуратно достал мышеловку и выбросил её в мусорное ведро. Дал мне журнальчик.

— А чего он такой заляпанный?

Конечно же, детишки мне на этот вопрос не ответили. Но когда я открыл журнал, то всё стало ясно — журнал ненастоящий. Его смастерили, скорее всего, Саня Пушка и Гоголян. Ребята даже положили его в тумбочку совсем недавно, потому что краска на обложке журнала ещё не высохла. И эта краска была очень похожа на ту, что разлилась у входа в класс.

— Что это за поебень такая, спиногрызы?! Где настоящие фамилии?! Почему тут одни клички какие-то?! — продолжил я свой наезд.

— А это у нас такой журнал, — хитро улыбнулся Пушкин.

Волосатик, по всей видимости, очень быстро забывал сказанное мной выше либо специально не хотел ослаблять напор. Ну прямо как я. Вот только разница между им и мной в том, что я физически гораздо выше и сильнее. Здесь особо нечем хвалиться, однако я просто констатирую факт. И как бы мне не хотелось продолжать свой наезд, но он был необходим в самом начале.

— Да неужели? — улыбнулся я, и сразу же изменил улыбку на ярость: — Ах ты, сука, энцефалит волосатый!

Я резко подорвался, открыл окно, подошёл к Пушкину, взял его за шкирку и метнул в то самое окно. Благо с первого этажа лететь неопасно.

— Вы думали, что я пошутил, ублюдки сраные?! — снова пришлось гаркнуть, чтобы мелкие зашатались. — Не на того нарвались, пиздюки метровые. Я своей башкой рисковать не буду. Если случится так, что из-за вас меня захотят казнить, то знайте, я воскресну и каждому оторву голову, когда вы будете спать. А потом засуну эти головы в ваши мелкие детские жопы, разорвав их так, что даже двенадцатиперстная кишка охуеет от моей жестокости. Вам, блядь, всё ясно, уроды из русского Шира?!

Дети напряглись. Видимо, они реально обосрались. Да я сам чуть не обосрался от удивления, что так чётко атаковал их при первом же знакомстве. Конечно, я не хвалюсь тем, как на них наехал. И уж тем более не хвалюсь матами. Но получилось выше всяких похвал. Самый настоящий разнос от пацана с района.

Скажу так, на меня в детстве наезжали гораздо страшнее и громче. Ещё и по роже били, когда я огрызался. Хотя мне было похуй на все эти болячки. Главное — чтобы мать не узнала, как меня отпиздили мудаки на две головы выше. На подорожник плюнул, приложил к сломанному носу, и уже через два часа регенерация вылечила лучше, чем эта сраная медицина с ебучими нанотехнологиями, вакцинами, чипами и прочей хуетой.