Чтение онлайн

— Что за славный молодец! — скажет одна бабка тихо.

— Силён как медведь! Умён и хитёр как лис. Да и добрый, а щедрый какой! — вторит ей вторая, но громче, чтоб Мелена обязательно услышала.

И каждый считал, что нужно её носом тыкнуть. Вслед кто что скажет, да кто колкость в лицо плюнет. А Мелена и сама знала, как его все любят. И каждый день, когда она выходила из дома, становился пыткой.

Первый охотник, да и красавец на деревне. Всем он помогал. Починить прохудившуюся крышу — он тут как тут! Построить баню — он уже деревья шёл рубить! Вот его и полюбили все. Прислушивались к нему, ласково отзывались. И каким бы распрекрасным, да расчудесным он не был — по сердце не был ей.

Все открыто начали Мелену ненавидеть, как и сестру её. Да только приди в их дом болезнь, они шли к ним, к умелы травницам. А бабушка ведь не откажет. По доброте сердечной, а может, чтоб показать всем, что они не плохие.

И вспомнила она тот самый день, когда услышала много-много удивлённых и радостных возгласов у своего дома. Выскочила, а там с деревенскими детьми, да девчушками стоял он. Благослав довольный собой, с расправленными плечами и высоко поднятой головой. В ногах его валялся мешок, да не пустой.

— Ну что, красавица Мелена, взгляни на героя своего! — вновь прозвучали в голове слова Благослава.

Он гордо достал из мешка, за чёрные патлы держа, голову одноглазого великана. Он всё же смог его найти. Мелена, как увидела его, так схудилось ей. Она заплакала. И каждый решил за неё, что она рада. Что слёзы те были от счастья, что Благослав вернулся живой, да с победой. И она понимала, что уже не могла отвертеться. В день свадьбы всё твердили, как один, что она была прекрасна. И лишь одна душа, кроме неё самой знала, настолько же и несчастна.

И не знала тогда, что же ей делать. Хотелось убежать. Да как сестру и бабушку оставить? И после празднества думала, что стерпит. А может и со временем Благослав мил ей станет? И только светило закатилось за горизонт, так весь свет в муже пропал. Показался он иной стороной, той, которую, видимо, никому не показывал. Поначалу он был нежен, а она терпелива. Да только как отдаться полностью тому, кто не по нраву? Он это понял и разгневался.

Начал крушить все, кричать на Мелену. Обвинил, что она не чиста, что уже гуляла с другими, что она опозорила его. Лицо его исказилось от ненависти и омерзения, он её крепко схватил. Не дал убежать.

— Коль стала моей, то будь моей, — холодно и снисходительно произнёс он, надавливая на кисть.

Он взял её силой. И не один раз за ту ночь. Он был груб. Мелена заплакала, словно вновь переживая всё это. Она видела на себе новые синяки и раны, оставленные мужем. Когда тот уснул, она тихонько поднялась и убежала босая в одной ночной рубахе. Близился рассвет, но дорогу перекрывала пелена слёз. Мелена по памяти бежала в отчий дом. Её встретила, будто чувствовала и ждала сестра.

Через слёзы Мелена пыталась рассказать сестре о том, что произошло. Что она этого не хотела. И не хотела возвращаться к Благославу. Она тогда долго плакала у сестры на руках и с трудом уснула. Когда проснулась, увидела сестру в ранах, а та лишь сказала с подбитой губой:

— Всё будет хорошо, Мелена.

И Мелена ей поверила. Несколько дней к ним никто не приходил. И Мелене сильно хотелось верить, что он так всё и оставит. Пускай позор и упал на её голову, но лучше уж так было жить. Но в один из вечеров на закате Благослав пришёл, да не один. Со всеми, кому когда-то помог. Да кому их бабушка постоянно помогала травами разными. Она вышла из дома, хотела вразумить, что Мелена с ним несчастна, чтоб он её отпустил. Но он не слушал бабушку, тогда вышла сестра. И в свете огней факелов, которые они все держали, Мелена увидела его лицо. В царапинах, оставленных сестрой.

Благослав закричал, обернувшись к людям лицом, что сестра ведьма. Что она отвадила Мелену от него заклятием каким. И на них беда налетит, если от неё не избавиться. Бабушка кричала, что он сошёл с ума. Но её никто не слушал. Пара сильных мужиков её взяли и крепко держали. Выбежала потом Мелена, крича и прося его остановиться. Она в слезах соглашалась быть его и больше не убегать, да он всё равно не слушал. Люди собрали большой костёр, переговаривались меж собой тихо о бедах, в которых теперь винили сестру.

И на глазах Мелены, крепко ту держа, сестру сожгли, как злую ведьму. Лишь под рассвет отпустили, когда от сестры ничего и не осталось. Все ушли. Мелена с бабушкой сидели у пепелища, горюя и не желая верить в случившиеся. Спустя пару закатов не стало и бабушки, её сердце не выдержало. Мелена винила себя. Не убеги она от Благослава, стерпи, да подыграй ему. А лучше бы и вовсе не говорила про Верлиоку ему ничего. Но нет же. Она хотела поиздеваться над ним, как над другими. Да только сама в проигрыше осталась. Когда она похоронила бабушку, то Благослав вернулся. Звал к себе, словно и сам верил в ту чушь, которую рассказал всем в деревне. Мелена хотела его убить, но знала, что это ничего не изменит. Она помнила то, что сказала ему подождать. Он ушёл, а она в тот же вечер убежала из дома. Бродила, как полоумная по лесу босая. Что-то шептала, в тенях мрачного леса видела довольные гримасы деревенских, в шёпоте ветра слышала их смех. Лишь в спокойной воде озера она видела себя и в поднимающихся тучах силуэты близких. Распустив волосы, она зашла в холодную воду.

А потом её спасла Яга, принесла домой, да согрела. Давала отвары, над которыми шептала и… Она все забыла.

Распахнула глаза она уже ночью. Огляделась и поняла, что в своих покоях. Решила, что Данияр мог её принести. Хотя с чего бы ему так поступать? Решил отплатить за доброту? Да и плевать. Сейчас её мучило иное. Мучило то, отчего она так хотела сбежать. Мелена поглядела на белую луну в оконце. Перед глазами стояла комната Благослава, а в ушах крик Марианны. Она стояла и смотрела на луну, напевая песню:

'Огонек так ярко светит, так хорошо горит костёр.

Забирай, забирай последнюю мою кровинушку.

Моё тело в ожидании последнего мига дрожит.

Мне ничего не осталось, не радует жизнь сиротинушку.

Маменька в горнице долго сидит, прядёт, ожидая,

И моя сестрица милая к ней в объятия упала,

А следом и бабушка любимая, да пожилая.

Они сидят, ждут деда, отца с поля, я же тут так устала.

Я напоследок лесу спою, окину взором небо.

Косы расплету, да к ним спокойно уйду…'

С ней встретила рассвет. Горло болело, но Мелена продолжала петь. Это единственное, что заглушало крик сестры. Она пыталась собраться, но возвращённые воспоминания не давали покоя. Они старой болью отзывались в груди, отчего становилось невыносимо. Мелена вновь корила себя. Всё, что случилось — её вина.

Сколько она просидела так не помнила, к ней пришла Татьяна. Лицо у той было встревоженное.

— Пойдём со мной, — мягко произнесла та, поднимая Мелену.

Ей никуда не хотелось идти. Не хотелось никого видеть или с кем-то говорить. Сил поднимать и перебирать землю ногами не было. Но и ответить Татьяне, что-то сказать, просто разлепить губы — не выходило. Сопротивляться тоже. Она подобно листику, упавшему в реку, уверенно держалась как на воде в руках приятельницы. Они оказались под раскидистыми ветвями черёмухи, на столе у скамьи уже стояли дымящиеся кружки и блюдо с пряниками.