Чтение онлайн

Татьяна что-то говорила, но слова ускользали от Мелены. Казалось, что та застряла на собственной свадьбе. Помнила, как все поздравляли, как некоторые девицы ядовиты и завистливо брюзжали. Как другие желали детишек, да больше. И обязательно сына, такого же богатыря, как Благослав.

— Мелена, ты меня слушаешь? — тихо спросила Татьяна, взяв за рукав Мелену.

Она посмотрела на императрицу, словно та только что тут оказалась. Ответить не успела ничего, к ним подбежала и села Харина. Та быстро завладела вниманием Татьяны.

Харина тут же начала непринуждённо болтала с Татьяной. Мелена заворожённо смотрела в их сторону, пыталась внимательно слушать. Но лишь потому, что слова девушек заглушали крик из воспоминаний. Она пыталась сдержать вернувшуюся боль. Вся её жизнь случилась давно, так почему же ей так больно? Почему боль не притупилась? Почему воспоминания такие яркие, словно всё произошло с ней на днях?

Вдруг Татьяна аккуратно, но крепко взяла за руки Мелену и по-доброму улыбнулась, сказав:

— Расскажи нам, что тебя мучает.

— Мы тебе поможем, — мягко добавила Харина.

Мелена глядела в карии глаза Татьяны и видела то, что отзывалось в сердце. Понимание, сочувствие, тепло, то же отражалось в глазах Харины. И она не понимала, почему раньше таких добрых людей не видела у себя в Всемиле. Почему тогда никто не заступился? Почему все ополчились? Бабушка всегда всем помогала, а они не слушали её. Марианна ничего дурного никому из них не сделала. А он назвал её ведьмой и сжёг. И всё из-за Мелены. Из-за её глупых слов. Из-за того, что он не по вкусу ей был. Потому что она не смогла стерпеть, подыграть ему.

В руках императрицы подобно маленького ребёнку Мелена тихо заплакала. Воспоминания не изливались словами, но болью отзывались в груди.

Ближе к вечеру она уже была в своих покоях, так ничего и не сказав девушкам. Чернава принесла еды, но та не вызывала аппетита. Мелена вышла во двор, хотела пройтись. Холодный ветер залезал под одежду, заставляя дрожать. Она смотрела на деревья и травы, хмыкнув. Теперь то стало понятно, откуда она так хорошо ими владела до учений Яги. Бабушка рассказывала им с сестрой, когда они ещё были малютками про травы. Какие и для чего следовало применять. Да как лучше отваром или засушить, или сделать мазь. И за грибами они ходили. Мелене нравилось собирать грибы, обгоняя Марианну. Нравилось, когда её лукошко заполнено больше, чем у сестры.

Вытянув из воспоминаний, до неё доносились мужские голоса. Кто-то кого-то ругал. Мелена не хотела вникать, но голоса становились громче. Она уловила:

— Данияр подлец.

Слова незнакомца не удивили.

— Да успокойся ты, Хорь. Главное, чтоб деньги вернул.

— Куда он денется? Вернёт, как миленький.

Неужели те деньги, про которые говорил княжич? Те, что взял в уплату за Сирин. Будет ли золотой нитью Мизгиря отдавать? А важно ли ей это? Да. Ведь его и ненароком убить могут. За те же долги пырнут, да убегут. А ей что делать? По собственной глупости за ним хвостом ходить? Она устало выдохнула и развернулась, столкнувшись с чьей-то грудью.

Мелена не поняла, как так вышло. Мужчины извинились, а один удивлённо на неё глядел, отчего она поёжилась. Сейчас ей не хотелось видеть подобные взгляды на себе от мужчин.

— Прошу прощения, что так откровенно гляжу… Просто вы напомнили мне кое-кого.

Мелена выпустила тихий смешок и спросила:

— И кого же?

— Точно! — поднял голос второй. — И я заметил! Ту девушку с портрета! Одно лицо, только у той волосы подлиннее.

Мелена напряглась негодуя.

— И глаза голубые, — кивая, добавил второй.

— А-а, что за портрет?

— Картина в замке у княгини Василисы. Она говорит, что это её старшая сестрица.

— Княгиня Василиса?

Один хмыкнул, второй улыбнулся.

— Вы называете наше княжество проклятым. Василиса хозяйка тех земель, преемница Проклятого Князя.

— А как её звали, не помните? Ну… сестрицу княгини.

Они приглянулись нахмурившись.

— Как-то на М…

— Может Морейна? Марина? Или…

— Марианна?

— Да, что-то похожее.

Под ложечкой засосало. Мужчины попрощались и ушли, оставив Мелену в размышлениях. Да мало ли Марианн на всём белом свете? Или вдруг Марианна жива? Ведь сама Мелена избежала смерти, да не один раз. Так почему же невозможно и такое чудо с сестрой? Слёзы вновь наполнили глаза. Нет, невозможно. Мелена видела, как Марианну подвели к столбу, крепко привязали и подожгли брёвна под ней. Волосы и платье огонь первыми поглотил. Она помнила, как тело сестры извивалось, покрывалось волдырями, краснело и в итоге почернело. В ушах стоял душераздирающий крик, будто Мелена снова там. Её держат мужские руки, она сама кричит и рыдает, пытается вырваться к сестре. Спасти её, но не может. У неё не хватило сил вырваться, оставалось лишь наблюдать за смертью сестры.

Она присела и согнулась, чувствуя ком в горле. Слёзы текли, не переставая. Да разве возможно, что Марианна жива? Мелена боялась верить, даже лучик надежды оставлять.

— Нет её там, — произнесла она себе. — Нет. Нет. Нет.

Поднялась, вдохнула поглубже и утёрла слёзы. Она не будет надеяться, но отправится проверить. Узнает, кто на портрете. А может Марианна стала нечистью? Какой-нибудь пепелюхой?

Мелена понимала, насколько глупо лишь по одному имени следовать в другое княжество. Да к тому же на проклятые земли. Прошло сколько лет, да зим? Невозможно.

Ноги сами её понесли к покоям Данияра. Она не понимала, почему направилась к нему. За советом? Может из-за того, что теперь их жизни связаны? Она не должна рисковать своей, как и он своей. А они ведь это даже не обговорили. Не успели. К ним ворвались Харина с Чернавой и сказала о прибытие ворожея.

Она постучала в дверь. Тишина. Приоткрыла дверь, внутри никого не оказалось. Мелена испытывала и облегчение, что не встретила его, и досаду. К Татьяне или Харине не пошла. Направилась сразу в конюшню и оседлала Белавку. В груди с приходом воспоминаний вернулась и боль, сжимающее живое сердце. Тогда эта рана не зажила. И вот спустя несколько столетий она снова открылась.

— Нет её там, — повторила Мелена себе, ударила несильно шенкелем по лошади и направилась из Устина.

Она почти не останавливалась. Делала остановки лишь когда Белавка замедлялась. Понимала, что лошади нужен отдых. В пути мысли донимали. Размышляла о Данияре и их связи. О том, что княжичу, как и ей подобная связь тяжкая обуза. Будь они хотя бы друзьями, то дело обстояло бы лучше. Думала о Татьяне с Хариной, что видели в ней подругу. Об их необычной доброте к ней. А том же Ярославе, что держал при себе ворожея. Что поверил его словам про Мелену. И то, что она уберегла многих, спася лишь одну жизнь. И Сирин, что была благодарна ей. Ей искренне хотелось верить, что она неплохая, что невиновата в произошедшем. Но она не могла себя простить.

Может Марианна и выжила? Может прожила тихую жизнь на проклятых землях? Мелене сильно хотелось в это верить, да так, чтоб это оказалось правдой. Может зря она вернула эти воспоминания? Может зря отправилась в Устин? Сидела бы в избе Яги и… И что? Собирала крапиву, кормила осла, отдавала бы мазь Руте. Издевалась над деревенскими в праздничные и русальные дни. И сколько бы она так прожила? Может и долго. Да как счастлива она была одна?

Повеяло холодом. Она накинула украденный плащ из конюшни. Ей казалось, что тот принадлежал Данияру. По крайней мере похожий у него был, тёмный с золотой брошью в виде медведя. Может ещё пару тройку рассветов, и она доберётся до проклятых земель. Мелена глядела на пламя костра. Белавка отдыхала, а сама Мелена не хотела спать, хоть усталость и прикрывала глаза. Она боялась новых кошмаров, но уже связанных с открытым прошлым…