Чтение онлайн

— Да, не заключала. Но, совершив этот обряд, заключишь. Когда я из русалок вытягиваю силы, то часть перенаправляю Хаосу. Если ты так сделаешь, то он поймет, что это сделала именно ты.

— А если ему не отдавать часть?

— Если он прознает, что ты, зная секретное заклятие, не воздала ему почести, то может и наказать. А Хаос во враги тебе не нужен.

Мелена сглотнула и согласилась с наставницей.

— А теперь запоминай, что я буду делать.

Яга, шепча слова заклинания, ходила вокруг тел русалок, рассыпая какой-то сбор сушенных трав. Потом магический круг загорелся, ведьма подняла руки вверх. Поднялся страшный ветер, загрохотал гром. Словно боги прознали про деяние Яги и разгневались. Мелена сильнее сжалась, боясь, но продолжая внимательно смотреть.

Яркое пламя коснулось бездвижных тел и Мелена услышала девичьи завывания. Русалки кривились в огне, который только рос и возвышался к потемневшему небу. Черный дым поднялся из тел, а может от огня, и как разумный направился к Яге. Окутал ее, как кокон гусеницу. Мелена старалась спокойно стоять, ведь понимала, что наставница не первый раз такое делает. Дым рассеивался, оставляя чернильные следы на старческой коже, словно впитывался в тело. А часть темным облаком поднялась и рассеялась.

И тут же ветер, как по приказу, угомонился, гром затих. И туманные стены по-прежнему стояли, отделяя тот привычный для Мелены мир, от нового, который открывала ей Яга.

От русалок остались лишь обугленные кости. Мелена подняла взгляд на Ягу, но та словно в трансе побрела. Мелена молча последовала за ней, боясь нарушить тишину и состояние наставницы. Так они долго шли.

Когда они уже выбрались из тумана, то Мелена заметила, что настала кромешная темень. Она еле-еле передвигала ногами, носами башмаков ковыряя землю. Яга уже очнулась и начала нахваливать подопечную, говорила еще что-то про баланс, про дар и силу, что переходила от одного к другому. Подробно рассказала про ритуал объединения душ. Но Мелена не вслушивалась, зевая. Сейчас ее мысли были только о мягкой постели. Правда до дома еще следовало добраться, а дорога всё не кончалась.

А когда они добрались до избы, забрались внутрь, сон, как назло, ушел. Яга устало рухнула на кресло, словно только что почувствовала все прожитые годы. Мелена приготовила отвар с пустырником и ромашкой. Вопросы, которые еще днем хотела задать, вылетели из головы. Но на их место пришли другие.

— Яга, — Мелена подошла с травяным отваром к наставнице, что мирно сидела у печи и глядела на оранжевый огонь, — а вот скажи…

— Нет, не скажу.

— Ты даже меня не выслушала! — Мелена резко поставила чашу, из которой пара капель выпрыгнула на стол.

— Ты хочешь спросить про своих родителей?

— Но ты не знаешь, что именно!

— И что же? — устало выдохнула Яга.

— Кикимора и леший… тоже были людьми когда-то?

— Не вся нечисть — это бывшие люди. Немало из них отпрысков божьих, как тот же Змей или Сирин. Углявки с лесавками те же, как и Даждьбог дело рук богов.

— И?

— Иные божьи, другие бывшие люди, а последние выходцы из Прави. Люди называют всех духов одинаково. Если красивая бледная девушка, да вся в воде, и от которой тухлятиной пахнет, то точно шутовка, а может и вовсе кикимора. Или увидят черта лесного, подумают, что леший, а может чомор, а может лесавка. Но, как и люди, духи отличаются друг от друга. Общие черты лишь сходятся.

— И как тогда их всех отличать друг от друга?

— Те, что не дошли до Вечного тумана и те, что из Прави вылезли, по сути, одно и тоже. Отличие лишь в том, что из Прави вылезают очень живучие твари.

— А как отличить от божьих детей?

— А те зачастую еще сильнее.

— И это всё?

— У божьих есть души, в отличие от тех, что были людьми. У вторых души ломаются подобно стеклу на множество осколков, а потом они криво срастаются в новую, которую и душой то трудно назвать. В них остаются лишь крохи прошлых лет, боли и жажды мщения.

— Но у такой нечисти не может быть детей, как и желание тех иметь?

— У слабой да, как те же русалки.

Мелена в последнее время всё чаще думала о родителях. Может сказывалось то, что она росла с одинокой и сварливой ведьмой в лесу, а может годы, что нещадно шли друг за другом. Иногда тайком или по указке наставницы Мелена выбиралась в ближайшую деревню, замечала, как дети становились добрыми молодцами, да улыбчивыми умницами. И как те же парни и девчонки становились родителями маленьких круглолицых детей, а те родители, которых она видела до этого в один миг, становились седыми стариками. Каждый раз внутри что-то до боли сжималось.

За столько лет мать с отцом могли и заглянуть к дочери, да только может не нужно это им. Мелена видела разных людей, разную нечистую силу. В какой-то момент она перестала их различать. Хоть Яга и говорила, что они различались, но Мелене так порой не казалось.

Какое-то время они сидели, попивая согревающие отвары, молча. Мелена не знала, что творилось в голове наставницы, но то, о чем она сама думала, раздражало. Люди в деревне ее не принимали, родителям она не нужна была. И Яга стала странно себя вести…

Когда Яга ушла спать, Мелена пошла следом. Через крохотное окошко лился лунный свет прямо на постель. На темно-лазурном небе уже виднелись яркие звезды. Мелена взглядом вырисовывала знакомые созвездия. Видела медведицу, готовящуюся напасть на длинного змея, что вылез из глубин темных вод. А по другую сторону от змея была лиса с сияющим хвостом. Яга рассказывала, что эта лиса Мокошь, что изменила облик, дабы обмануть Морену и сбежать с украденным. Наставница рассказывала про звезды и созвездия, что вырисовывал Свет. Ведь он прародитель всего, ведал обо всем, давал подсказки и запечатлел всё на небе при помощи звезд. Наблюдая за ночным небом, она тихо уснула.

3. Ночные гуляния

Мелена дождалась, когда Яга заснула. Тихонько собралась и тайком полезла по лестнице вниз. Уже вылезая из избы, заметила Мурлыку, что направилась в её сторону.

— Ты со мной хочешь?

Кошка не ответила, продолжив смотреть на Мелену.

— Иди к Яге, проследи, чтоб она не проснулась, да не заметила моего отсутствия. Хорошо?

Кошка села, продолжив глядеть пустыми глазницами.

— Ну, пожалуйста! Ты что, меня не любишь?

Мурлыка мгновение ещё сидела, потом вальяжно встала, косточками хвостика не больно ударила Мелену в щеку, да поскакала по перекладинам наверх.

Мелена, предвкушая, побежала к реке. Холодный воздух заковывал в объятья, от которых шли мурашки. Но желание увидеть гуляние было сильнее.

Она знала, что после русальной недели, пару дней погодя, молодые парни и девушки зажигали костры, через которые собирались прыгать парами или по одному. Ей нравилось смотреть за общим весельем, к которому, знала, что не могла прикоснуться, от чего слегка щемило сердце. Но присоединившись к ним, понимала, что окажется лишней, чужой. Для всех она ведьма, которую боятся, от которой шарахаются, которую презирают, но к которой могут прибегнуть за помощью.