Княжич
Шрифт:
Его клинок так и мелькал. Разрисовывал вокруг болярина замысловатые круги. Со стороны могло показаться, что это не два ратника сошлись в поединке, а два сверкающих шара катаются по стогню. Сходятся. Сталкиваются. Разлетаются в разные стороны для того, чтобы через миг сойтись снова.
Умело плел смертоносное кружево Зеленя. Не зазря его младшие болярином кликнули. Да только и я не собирался сдаваться. Да и выкупа жалко. Видно, с умыслом отец перед поединком дедов меч благодаром назвал. Знал, что захочу я такой подарок получить. Вот я и старался изо всех сил.
А в поединке этом еще и особое пристрастие было. Хотел молодой болярин самому себе доказать, что не зря ему такую честь оказали — над собой ратники поставили.
Но и я не хотел в грязь лицом падать. Как-никак, а грядущий князь Древлянский. А князь, он многое знать и уметь должен. Больше многих. Эту науку мне отец накрепко втолковал.
И к тому же не хотелось перед отцом срамиться. Он же меня сам натаскивал. Вот и натаскал.
Люди вокруг собрались. Смотрят. Подначивают.
— Так его, Зеленя!
— Вправо уходи, Добрыня!
— Не поддавайся, княжич! Я и не поддавался.
Сойдутся шары. Позвенят клинки. Друг об друга почешутся. И вновь разойдутся. То я верх беру, то болярин. А воробьи несчастные знай себе чирикают. На людские потехи ругаются.
Только так и не узнали мы, у кого рука крепче, а меч вернее. Не дали нам поединок докончить.
— Князь! — донеслось с дозорной башни. — Всадники к городу торопятся! Не наши!
Остановил нас князь.
— Ничья пока, — сказал. — Так что до поры у меня Нискинин меч останется, — ив детинец дедово наследство унес.
Мы свои-то мечи опустили. Обнялись, как побратимы. К воротам поспешили.
А люди напружились. Кого это принесло? Уж не от Полянской ли земли супостаты прут?
Но нет, Даждьбоже миловал.
Взобрались мы с Зеленей на стену. Глянули. Верно, не наши. Только и не поляне это. Те под красными плащами ходят, а на этих грязно-синие. Да и кони под ними не наши. И броня чужая. Видно, издалека их к нам занесло.
Трое их было, всего трое, а как народ всполошился. Ожегшись на молоке, на воду дуют.
Устали, верно, всадники. И кони их устали. Осадили они их перед подъемным мостом. Спешились. Как положено гостям, в поводу коней повели. А сами еле ноги переставляют. Долгой дорога их была, по всему видать. Запылились плащи. И лиц под густой грязью не разглядеть.
Только бросилось в глаза, что один из них длинный, что жердь. Другой крепок собой. А третий малец еще. Не старше меня. А может, и моложе.
Подошли они к воротам. Привратникам поклон отвесили. Длинный вышел вперед и заговорил. Говором чудным:
— Прошченя просим у почтенных стражников. Не можем ли мы круля Древлянского, Мала Нискинича, лице зреть?
— А вы чьи же будете? — не растерялся дружинник. — Из каких земель?
— Мы посланники от круля Пражского и Моравского. Болеслава Пржемысловца. Он крулевне Древлянской, Беляне, дядей доводится.
— Нету больше Беляны, — вздохнул Гутора-стражник. — Ингваря то вина.
— То знамо крулю Болеславу, — скорбно склонили голову все трое. — Оттого он и слал нас.
К Гуторе подбежал Ратибор и зашептал на ухо что-то быстро.
Тот кивнул мальчонке. Гостям поклонился. Сказал с достоинством:
— Князь Древлянский, Мал Нискинич, ласки просит. Рады в Коростене посланникам князя Болеслава, как и всем, кто из Чешской земли к нам приходит. Проходите, люди добрые. И напоят вас, и накормят. Баню уж топить стали. Помойтесь. Отдохните с дороги, а потом князь Древлянский примет вас, — и от себя добавил: — Для хороших людей разве ж жалко.
Вошли в город посланники. Конюхи у них поводья приняли. А Домовит повел в покои для мытья и отдыха.
Мы с Зеленей сговорились поединок позже довершить. И разошлись друзьями.
1 апреля 943 г.
— Не хочу никуда уезжать! — Я впервые возразил отцу.
На миг показалось, что сейчас земля уйдет из-под ног, а небесный свод упадет мне на голову… Но ничего не произошло.
— Что значит «не хочу»? — Гостомысл даже ногой притопнул. — Если князь велел, то так тому и быть.
— Погоди, ведун. — Отец подошел ко мне, положил руки на плечи и посмотрел в глаза: — Помнишь, о чем я тебе говорил? Князь для земли своей, что отец для сына. Ты князь грядущий, и тебе решать…
— Княже, — Гостомысл растерянно развел руками, — ну нельзя же так.
— Ладно. — Отец сел на место. — Постарайся понять, что в Коростене, да и во всей земле Древлянской, тебе сейчас оставаться опасно.
— Почему?
— Ты, верно, забыл, как Белорев тебя из Нави вытащил.
— Так это ж когда было? И потом, изменника казнили. Нет его…
— Сынко, — отец сдержал мой напор, — послушай Гостомысла. А потом решение принимай.
— Сам посуди. — Ведун принялся ходить по горнице и в такт шагам рубил воздух рукой. — Варягам Древлянский стол, что кость в горле. Княгиню к праотцам отправили и князя бы не пощадили. Да, видать, не решился Ингварь. Он-то, считай, выскочка безродный. Отец его, Рюрик, простым наемником был и Словенскую землю боем взял [88] . А Киев под Хольга сам лег с радостью. Оскольд полян Богом ромейским замордовал, а хазары данью измучили [89] . Оттого и Ингваря принимают. Буревоеву кровь в нем признают [90] . Хотя, сколько там этой крови? А Древлянский стол древний. Еще с Германорехом [91] Нискиничи битвы вели. Змиевы валы [92] поднимали. И не по своей воле мы в Русь вошли. Сам же знаешь. Только просто Древлянский стол не свалить. И Ингварь это понимает. Вот и решили варяги нас не мытьем, так катаньем взять. Жароха подослали, чтоб род княжеский на Мале оборвался. Не станет тебя, и легче варягам на Киевском столе дышать будет.
88
Словенская земля — Новгород и прилегающие к нему земли. Рюрик (отец Игоря) обосновался сначала в Ладоге. Взял в жены Умилу, дочь посадника Новгородского, и постепенно прибрал к рукам все города Словенской земли. В 862 году Вадим Храбрый поднял в Новгороде антиваряжское восстание, которое было жестоко подавлено.
89
«Оскольд полян Богом ромейским замордовал, а хазары данью измучили». — Нет сомнений в том, что Аскольд был варягом, захватил власть в Киеве, который в то время находился под хазарским протекторатом и платил дань Хазарскому каганату (отсюда титул «каган» у князей Киевских). Вполне возможно, что Аскольд убил Дира, последнего князя из династии Киевичей. Известно также, что Аскольд принял христианство в Византии. Пытался насильно ввести его в Киеве, святилища разорил, а жрецов выгнал из города.
90
Буревой — посадник новгородский, дед Умилы, матери Игоря.
91
Германорех (IV в.) — великий полководец. Гот. Иордан сравнивал его с Александром Македонским. Сначала заключил союз со славянами, а затем, нарушив союз, много лет с ними воевал.
92
Змиевы валы — цепь укреплений южнее Киева, остатки которых сохранились до наших дней. Историки приходят к выводам, что знаменитые Змиевы валы — это остатки укреплений, возведенных против гуннов. Самый большой дошедший до нас вал — Вито-Бобрицкая линия — имеет протяженность 8 километров. Построен он, по результатам радиокарбонового анализа, примерно в 370 году.
— Так не вышло же у них…
— Ты уверен, что они еще раз не попытаются? Может, уже змеиное племя где-то рядом гнездо свило? Только часа своего ждет?
— А может, это страх? Обычный страх? — Я от негодования кулаком о ладонь стукнул. — Как все переполошились, когда чужаки к воротам подъехали. Перепугались, что варяги пожаловали.
— Да если бы это страхи пустые были… — вырвалось у ведуна, да осекся он и на отца виновато посмотрел.
— Прав ведун. — Отец снова встал и по горнице зашагал. — Не хотел я говорить, чтоб от учения тебя не отвлекать. И смуту не подымать. Только ключник в еде два раза отраву находил. Благо что я велел, прежде чем на стол подавать, собакам на пробу снедь скармливать.
От этих слов у меня холодок пробежал по спине.
— Кто? — вырвалось.
— Не знаю, — зло сказал отец. — Найдем — удавлю собственными руками.
— А Малуша как же?
— Княжна девка, — пожал плечами ведун. — А с девки какой спрос?
— Но почему в Прагу? Болеслав деда моего, Вацлава, жизни лишил, да и маму не жаловал.
— Послы сказали, что хочет князь Пражский кровь свою в нашей земле сохранить. — Отец в меня пальцем ткнул. — Ты же чех наполовину. Или забыл?
— Древлянин я.