Чтение онлайн

Схватив неизвестного джентльмена за кисть руки со шпагой, Андрей вплотную приблизился к нему. Тот упирался и не собирался сдаваться. Внезапно, присмотревшись к Андрею, противник ослабил давление на него, а затем и вовсе отпрянул.

– Свят, свят! Сгинь нечистая!
– несколько раз пробормотал он по-русски, сделав шаг назад и бросив шпагу, для того чтобы нетвердой рукой перекрестить своего противника.

– Ты, что?
– узрев непонятные изменения в поведении своего противника, удивился Андрей.

– Я не настолько пьян, чтобы покойника не отличить от живого!
– заплетающимся голосом заявил неизвестный посетитель трактира, отдаляясь от него.
– Уйди! Сгинь нечистая!

– Это я то, нечистая?
– разозлился Андрей.
– Получай праведник!

Он ударил в плечо джентльмена так, что тот, пролетев расстояние до входа в кабинет, с грохотом рухнул где-то внутри его.

– Князь!
– послышался его голос.
– Где это ты стал таким сильным?

Теперь пришла очередь удивиться Андрею. Так его называли только однокашники по университету в Падуе. Из четырех, отправленных за границу на учебу недорослей, он единственный был из знатных и родовитых бояр.

– Ну, что? Нечистая так не бъет?
– рассмеялся он.
– Откуда ты меня знаешь?

– Не узнал Гришку Алферева?
– обиделся его собеседник.

– Гриша!
– с восторгом произнес Андрей и ринулся в кабинет поднимать своего забытого друга.

Бедный трактирщик, с удивлением смотрел на русских, тискающих друг друга в дружеских объятиях. “Варвары!
– думал он.
– Только что, один из них хотел заколоть другого шпагой, а тот, за это, ударом сбил его с ног!”.

– Принесешь нам самого лучшего вина!
– приказал трактирщику протрезвевший Алферев.
– За обман, будешь носить его столько, сколько нам понадобится! В противном случае, сам знаешь, что тебя ждет!

Наградив пинком ноги встающего с колен трактирщика, Григорий повел товарища в кабинет.

Откуда-то прибежала служанка и навела порядок на столе. Вслед за кувшином вина, принесенным трактирщиком, на столе появился жареный поросенок.

– Может еще, что джентльмены?
– заглядывая обоим в глаза, осторожно спросил трактирщик.

– Проваливай!
– благосклонно разрешил Григорий.
– Надо будет, позовем!

Они ничего не ели и не пили, а только говорили. Почти в полночь пришел Скурыдин. Но, почувствовав себя чужим, в компании давно не видевших друг друга однокашников, выпив и закусив, пошел спать.

– Как ты оказался здесь?
– спросил Григорий у Андрея.

Андрей долго рассказывал. Григорий с большим вниманием слушал удивительную историю, случившуюся с Андреем Бежецким и Василием Скурыдиным. Порой он прерывал его, вспоминая, что в это время происходило с ним.

– Да!
– посочувствовал он Андрею.
– Такое пережить, не каждому дано!

Помолчав, после рассказа Андрея, он спросил его:

– А, что тебе рассказать Князь?

– Что тебе известно о смерти моего батюшки?
– спросил Андрей.

– Ты надеешься, узнать, его последние слова?
– переспросил Григорий.

Андрей молча кивнул головой.

– Люди говорят, он умер, не приходя в сознание. Похоронили его в вашей родовой усыпальнице!

Наступило скорбное молчание.

– Ты на Родину собираешься?
– прервав молчание, спросил Григорий.

– Хотелось бы!
– тяжело вздохнув, ответил Андрей.
– Но насколько я знаю, меня там считают самозванцем!

– Ну и что?
– рассмеялся Григорий.
– Ты знаешь кто я?

– Кто?

– Дьяк посольства, первый помощник и советник руководителя посольства Елизара Романовича Бекмана, хранитель царской печати!
– похвалился Алферев.
– Из покойников я тебя сделаю живым.

Григорий был самым старым из студентов, ему было двадцать четыре года, в отличие от остальных, которые не дотягивали и до девятнадцати. Он был весь в своего отца, печатника, думного боярина Наума Алферева, который достиг всего только благодаря своему необыкновенному уму и рассудительности. Григорию также прочили известное будущее.

– А как же грамотка Разбойного приказа о моей смерти от топора татя?
– спросил Андрей.

– На дыбе любой признается даже в том, чего он не делал! Оговорил себя крестьянин!
– успокоил его Григорий.

Пропели вторые лондонские петухи. Алферев вытащил из кармана что-то похожее на позолоченное яйцо. Внутри него что-то тикало. Странное яйцо имело крышку, которую Григорий открыл.

– Немецкие часы!
– пояснил он Андрею.
– “Нюрнбергскими яйцами” их здесь называют. Смотри, как местные петухи точно по часам поют!

Григорий протянул Андрею часы, чтобы тот удостоверился в сказанном им. Под крышкой часов, на белой окружности, большая черная стрелка указывала на цифру два. Андрей никогда не видел таких маленьких часов. В Литве, в кабинете у князя Константина часы были размером с арбуз и по форме напоминали его половину.

– Полезная вещь!
– произнес Алферев.

Увидев, как заинтересовался ими Андрей, он быстро спрятал часы в карман камзола.

– Мне пора! Как бы мне взбучку от Елизара Романовича не получить за опоздание! Знаешь, как он за волосы таскает? А разговор продолжим завтра. Вечером, я приду к тебе! Давай руку, попрощаемся!

– Гриш! А как ты оказался в трактире, да еще в английском платье?
– поинтересовался Андрей, провожая товарища.

– Что ты такие вопросы задаешь? Возвращался от дамы, решил зайти, горло промочить!
– поморщился Григорий.
– Забыл, каким я в университете был?

В Падуе студент Алферев был известен как гуляка и дамский ухажер.

– Таким я и остался!
– смеясь, продолжил Григорий.
– А статут, мой теперь о-го-го какой! Да и в посольской одежде гулять, страну позорить! Узнают, погонят! На квартирке переоденусь и утром, как есть настоящий русак, на работу! Ну, я задержался у тебя! Прощай!

На улице его ждал слуга с лошадью. Григорий шутливо помахал Андрею входившей в моду широкополой шляпой с перьями, пришпорил коня и исчез в темноте.

На следующий день, на верфи, Василий рассказал Андрею о своем разговоре с Джейн. Уговоры Джейн проходили тяжело. Она то заявляла, что если он уйдет в море на корабле Рэли, забудет его навсегда, то плакала, моля его этого не делать и довольствоваться денежным доходом капитана торгового судна, которым он мог стать через несколько лет, выбрав положенный ценз. Сердце ее не могло смириться с тем, что она может навсегда потерять его. Но ум и природная практичность говорили ей, что если она отговорит его от этого рискованного шага, придется им всю жизнь влачить жалкое существование. В конце концов, она была дочерью своей страны, женщины которой привыкли провожать своих мужчин - сыновей, возлюбленных и мужей в неизвестную, опасную морскую даль, зная, что не все из них вернутся обратно. Джейн согласилась. Было решено, что возвратившийся из похода Василий, будет просить руки Джейн у сэра Джона Грина и ее матери. Если ему в этом будет отказано, а юные леди и джентльмен были в этом уверены на 99 процентов, они тайно венчаются в одной из церквей близ Лондона и бегут в Голландию, где попытаются начать свою новую жизнь. О том, что будет, если Василий не вернется с моря, никто из них, старался не думать.