Княжич
Шрифт:
Андрей рассказал о своем разговоре с товарищем по университету. Но не все. О предложении вернуться на Родину он пока промолчал, ввиду неопределенности сказанного Алферевым. Василий хохотал выслушав рассказ Андрея, о том, как плут трактирщик бегал от подвыпившего, со шпагой наголо Алферова, когда к ним подошел матрос идущий от ворот верфи и сообщил, что приехал какой-то русский и просит Андрея подойти к нему.
– Наверное, это твой вчерашний товарищ!
– догадался Скурыдин.
– Иди быстрей.
Действительно, у ворот стояла карета, с кучером впереди и гайдуками сзади, возле которой переминался с ноги на ногу в высокой собольей шапке и накинутой на малиновый кафтан ферязи, Алферев.
– Здравствуй!
– протянул ему руку Гришка.
– Садись в карету!
– А куда едем?
– спросил удивленный Андрей.
– В дороге расскажу!
– уйдя от ответа, ответил Гришка.
В полумраке кареты, Алферев, наклонившись к нему, пояснил:
– В посольство в Ричмонд поедем! Елизар Романович хочет с тобой лично поговорить!
По дороге, Гришка рассказал Андрею, что глава посольства обрусевший ливонский дворянин на русской службе, человек умный и порядочный, которых в наше время еще поискать надо.
– Ты его не стесняйся!
– советовал Андрею Гришка.
– Хоть и фамилия у него немецкая, а на самом деле он давно русак! Веры православной и жена у него русская!
Ехали недолго, потому что Ричмонд находился рядом с Лондоном, почти в его предместьях.
– Со мной!
– бросил на ходу Григорий стрельцу, пытавшемуся бердышом преградить вход Андрею в двухэтажное, увитое диким виноградом здание, выделенное королевой для русского посольства. По широкой лестнице, покрытой дорогими персидскими коврами, они поднялись на второй этаж, в приемную русского посла.
– Князь Андрей Бежецкий!
– представил своего спутника Алферев, опередив вопрос вставшего с кресла секретаря, - Доложи!
Постучав, в высокую белую дверь с позолоченными ручками, секретарь скрылся за нею. Через какое-то время дверь открылась. Из кабинета послышалось:
– Князь Бежецкий! Заходи!
Андрей вошел в большой и просторный кабинет. В глубине его, рядом с письменным столом, на стуле расположился грузный широкоплечий мужчина в ярко-зеленом кафтане, с умным, притягивающим взгляд лицом. “Это Бекман!” - сразу решил Андрей. За ним попытался войти Алферев, но мужчина остановил его:
– Посиди в приемной! Не по твоему чину разговор!
– И дверь прикрой!
– напомнил он недовольно поморщившемуся Григорию.
– Будь здрав боярин!
– из вежливости присвоив Бекману высокий чин, поздоровался Андрей.
– Будь здрав князь!
– заулыбался Бекман.
– Я не боярин, зови меня просто Елизаром Романовичем! А тебя не отличить от настоящего денди! Садись, располагайся как дома!
– предложил он, показав на кресло рядом с ним.
Андрей сел. Он был взволнован. Впервые в жизни его официально именовали князем.
– Ну, расскажи мне князь о твоих с другом приключениях, а то мне Гришка, что-то невнятно тебя пересказал!
– с лукавым простодушием попросил Бекман.
Андрей приступил к рассказу. Бекман слушал, пытливо сверля его глазами, в некоторых местах переспрашивая. Несколько раз он просил повторить рассказ о разбойниках, напавших на Андрея с Никодимом по дороге в имение, о лжеприставах в Донкове.
– Сидит, наверное, и сейчас эта гнида в каком-нибудь Приказе!
– возмущенно воскликнул он, узнав о том, что Болдырь говорил о каком-то большого положения человеке в Москве, приказавшем убить Андрея.
Расспрашивал он Андрея и о том, что они с Василием видели у татар, турков и мавров. За окном уже наступили сумерки, а он все не отпускал Андрея. Наконец, довольный его рассказом, посол спросил:
– В Россию не собираешься возвращаться?
Андрей ждал этого вопроса.
– А меня там, в железо, как преступника, не закуют?
– настороженно спросил Андрей.
– За что?
– переспросил Бекман.
– За приставов, за то, что я самозванец, за побег из ямы?
– обиженным голосом ответил Андрей.
– Нет! Это дело прошлое. Не самозванец ты, а князь Андрей Бежецкий. И доказывать тебе это, нет надобности. За возврат имущества придется побороться, но уж без этого не обойтись! Отвечаю тебе головой! Знал твоего отца я. В том злосчастном сражении под Оршей, когда он попал в плен, Михаил Семенович спас мне жизнь. Сразил саблей наемного кнехта, который надо мной, безоружным, уже меч занес. По гроб я ему обязан. Всю жизнь мечтал добром отплатить ему. Не удалось! И вот случай представился. Не ему, так его сыну! Так, что верь мне князь!
Нагнувшись к Андрею, Бекман продолжил шепотом:
– К тому же сейчас в России другие времена! Тиран, от которого пострадали тысячи невинных, в том числе и твой батюшка, умер! На престоле его сын государь всея Руси Федор Иоаннович, святой человек! В управлении государством ему помогает его конюшенный, боярин Борис Годунов, человек великого ума и душевной силы. Такие как ты грамотные и преданные Родине люди, ой как России сейчас нужны! Так, что решайся князь!
– Я согласен!
– не раздумывая, воскликнул Андрей.
– Это хорошо!
– обрадовался Елизар Романович.
– А что думает о возвращении твой друг, боярский сын Васька Скурыдин?
– Он не вернется назад!
– отрицательно покачав головой, ответил Андрей.
– Почему?
– искренне удивился Бекман.
– Влюбился он без ума в одну юную девицу!
– ответил юноша.
– И кто же она? Хороша ли собой?
– поинтересовался Елизар Романович.
– Красива!
– ответил Андрей.
– Дочь сэра Эдварда Грина, офицера морского флота, убитого испанцами.
– Ну, что ж!
– глубокомысленно произнес посол.
– Сердцу не прикажешь. А жаль. Хотя как сказать. Я суженную свою только на свадьбе увидел. И ничего. Какой десяток лет живем в любви и согласии!
Сделав паузу, он продолжил:
– Было приятно поговорить с тобою князь. Кстати, мы всем посольством отправляемся в Россию где-то в ближайшее время. Недели через две, а может меньше! О точном дне отхода судна в Холмогоры тебе сообщит Григорий, раз вы с ним старые друзья. До отъезда можешь переехать к нам. Будем вместе вечера коротать! Деньги то у тебя есть?