Чтение онлайн

– Деньги есть! Приберег на черный день!
– ответил ей старик, показав вынутый из кармана золотой.
– Бери!

Взяв золотой, старуха ушла за печь, в свою комнатку за стенкой. Вернулась она с маленькой глиняной баночкой, с крышкой, запечатанной сургучом.

– Перед боем пусть выпьет настойку из этой банки!
– посоветовала она, передавая баночку Никодиму.

– Это колдовская вода?
– спросил старик.

– Боже мой, какие вы все дремучие!
– устало вздохнула Александра.
– Это настойка рвотного ореха, который произрастает в теплых краях, там, где живут слоны. Его порошок мне продал на базаре один перс.

– А ты проверяла его на ком-нибудь?
– еще не доверяя знахарке, спросил Никодим.

– Конечно!
– ответила Александра.
– Ведь это сильнейший яд. Только в около смертельных дозах он действует так, как нам нужно.

Никодим насторожился.

– Расскажи! На ком ты его проверяла?
– попросил он.

– На Баюне!
– ответила знахарка.

– На ком, на ком?
– переспросил Никодим.

Александра показала пальцем на огромного черного кота, сидящего на печи:

– Подлила я в это лекарство немного настойки кошачьего корня. Баюн вылакал все в свое удовольствие. А потом начал такое творить! Старый он, обижали его соседние коты, а тут вышел во двор, только клочки шерсти от его обидчиков в разные стороны полетели.

– Бери, бери! Поможет лекарство князю!
– напутствовала старуха Никодима, выпроваживая из избушки.

После посещения Оружейных рядов Гостиного двора и беседы с Бекманом, Андрей наконец понял, что в броне, поединок ему не выдержать. Его силы еще не успели полностью восстановиться после отравления. “Отказаться от поединка и покрыть себя вечным позором, дав возможность торжествовать злу?
– рассуждал князь, сидя в плетеном кресле в своем саду.
– Не бывать этому! Пусть лучше я погибну от клинка злодея!”. Мозг лихорадочно перебирал различные варианты поединка, но всегда предрекал ему поражение.

“Неужели мне придется умереть, не отомстив негодяю?” - стучала в висках одна и та же мысль. Изнемогая от чувства собственной беспомощности, юноша не выдержал и ненадолго заснул. А когда проснулся, вспомнил, что приснился ему чудесный сон. Кто-то невидимый, но яркий и светлый, наполняющий все пространство вокруг него, дает ему в руки тонкую тросточку и говорит: ” С нею ты будешь непобедим!”.

– Как?
– удивляется он.

– А ты догадайся!
– отвечает голос неизвестного, ослепляя его светом, льющимся со всех сторон.

Больше ничего присниться ему не успело. Андрей посмеялся над палочкой, которой можно побеждать врагов и забыл сон. А утром пришла разгадка сна. “Так ведь эта палочка, испанская шпага, которую он видел в Гостином дворе, - за завтраком, ахнул от догадки Андрей.
– В университете, в Падуе, он был неплохим фехтовальщиком! Что мешает ему, быть таким же на поле? Разве поле не позволит ему, используя тонкие, хитроумные движения и приемы, держась на значительной дистанции, умело и своевременно маневрировать, нанося неуклюжему, тяжело вооруженному сопернику уколы в незащищенные части тела?”.

После завтрака, взяв с собой Никодима, он отправился в Гостиный двор. Испанец ни сколько не удивился возвращению покупателя.

– Я знал, что вы вернетесь господин!
– сказал он Андрею.
– Это оружие сделано для вас!

Возвращаясь, у самого дома, Андрей не заметил, что на него как-то странно смотрит высокий крупный мужик, стоящий напротив его дома, на другой стороне улицы. Это был Гришка Шибаев. “Кузнечик! Раздавлю одним пальцем!” - довольно думал Гришка, обгрызая заусениц на своем жилистом пальце и исподлобья наблюдая за входящим в дом Бежецким.

Все оставшееся до поля время Андрей использовал для развития навыков фехтования. Каждый день он до изнеможения фехтовал с невидимым противником. Приезжавший к нему по вечерам Бекман, глядя на его тренировки, с горечью в душе вздыхал: “Неужели он серьезно собирается биться этим легким клинком с бойцом в броне?”.

Десять дней пролетели незаметно. Андрей перед поединком почти не спал, но чувствовал себя бодро. Под утро, Никодим стал уговаривать его перед поединком, принять чудодейственную настойку Александры. Молодой князь категорически отказался:

– Этим делу не поможешь! Все решит Бог!

Елизар Романович с братьями, заявленные на поле поручником и стряпчими, приехали еще затемно. Андрей с Никодимом уже на конях ждали их у ворот дома.

– Ну, как Аника-воин?
– поздоровавшись, спросил Андрея Бекман.
– Есть дрожь в коленках?

– Немного есть!
– признался молодой князь.

– Значит все в порядке!
– натянуто рассмеялся Бекман, стараясь скрыть свои дурные предчувствия по поводу результатов поединка.
– Поехали! С Богом!

Мост возле Москворецких ворот Китай-города проехали, когда из-за верхушек леса за Москвой-рекой показался краешек солнечного диска. На поле еще никого не было. Оно представляло собой ровную, вытоптанную прямоугольную площадку, размерами примерно 8 на 4 саженей, края которой окружали высокие луговые травы. Объехав ее по периметру, Андрей решил, что места для маневра достаточно. Раздался стук копыт по деревянному настилу моста. Все повернули головы в его сторону, ожидая, что приехал соперник Андрея. Но это были судьи, люди из приказа и четверо стрельцов, вооруженных бердышами, которых они взяли для поддержания порядка на поединке. Солнце поднялось над лесом и стало совсем светло. Вокруг начал собираться народ, привлеченный скоплением вооруженных людей, а ответчика все не было. Солнце уже начало печь, когда на мосту показалась кавалькада людей Коробьина. Андрея удивило его улыбающееся лицо. Вскоре он узнал, почему так беспечен был ответчик.

– Наймита хочу выставить вместо себя!
– нагло заявил он судье князю Куракину.

– Не уж то захворал князь!
– подозрительно оглядывая Коробьина, спросил Куракин.
– Что-то не видно по тебе!

– Уповаю только на помощь господа!
– ответил Коробьин.
– Из последних сил держусь!

– Что скажет истец?
– обратился к Бежецкому судья.

– Ты погоди судья!
– попытался остановить Куракина Бекман.
– Пусть для начала назовет его?

– Вот он! Посадский человек Григорий Шибаев!
– показал Коробьин на вышедшего в центр поля богатырского вида человека. На нем блестели вороненой сталью ряды пластин юшмана, голову покрывала “мисюрка” с “бармицами” до плеч, ноги защищали железные поножи, а на поясе висела тяжелая турецкая сабля, украшенная драгоценными камнями. В руках он держал небольшой круглый щит.

– Неуместно князю биться с посадским человеком!
– заявил Елизар Романович, посовещавшись с братьями.

– Не спеши Бекман решать за истца!
– возразил ему судья.
– Пусть он сам скажет.

Андрей оглядел наймита. Страшен был его вид. “Отказаться?
– подумал юноша.
– Присудят победу Коробьину! Нет! Стоять, так до конца!”.

– Я, готов!
– лаконично ответил он.

Судья дал команду стрельцам разогнать собравшихся зевак за границы поля. Несмотря на угрозу попасть в тюрьму, за невыполнение требований стрельцов, находились упрямцы, старающиеся нарушить границы поля. Только после того, как один из них был избит древками бердышей, поле очистилось. Бойцы заняли исходные места в углах поля, а их стряпчие и поручники встали по его границам. Тут же расположился на коне судья князь Куракин, рядом с которым стояли дьяк Клобуков и приказные люди. Увидев, что все разместились на положенные места, судья толкнул вперед одного из приказных. Это был бирюч.