Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
«Благодарю вас, — отказался Герсен. — Сегодня я не смогу плясать и веселиться, даже если попробую».
«Поцелуй меня! — соблазняла девушка. — Разве я не прекрасна? Почему ты такой печальный? Потому что тебе придется навсегда покинуть Дворец Любви? А мы останемся здесь, мы всегда будем молоды, мы будем плясать с фонарями всю ночь. Поэтому ты огорчаешься?»
Герсен улыбнулся: «Да, мне придется вернуться на далекую планету. И мысль об этом приводит меня в уныние. Но пусть это не мешает вам радоваться жизни».
Девушка поцеловала его в щеку: «Сегодня твой последний вечер, твоя последняя ночь во Дворце Любви. Сегодня ты должен сделать все, чем до сих пор пренебрегал — другой такой возможности не будет!» Девушки, пританцовывая, поспешили прочь, а Герсен смотрел им вслед. «Сделать все, чем я до сих пор пренебрегал? — думал он. — Хотел бы я, чтобы это было возможно...» Он спустился на утопающую в клумбах террасу, где ужинали знакомые ему гости. Наварт наклонился над миской гуляша; Герсен присоединился к нему. Официант подкатил тележку; Герсен ничего не ел с утра и поспешил взять с тележки все, что ему приглянулось.
Наконец Наварт нарушил молчание: «Что случилось? Вы выглядите уставшим и побитым».
«Я провел вторую половину дня в обществе хозяина дворца».
«В самом деле? Вы говорили с ним лицом к лицу?»
«Почти лицом к лицу».
«И вы можете его опознать? Кто он? Марио? Этуэн? Танзель?»
«Все еще не могу сказать».
Наварт крякнул и снова накинулся на гуляш.
«Сегодня последний вечер», — заметил Герсен через некоторое время.
«Мне говорили. Я не прочь отсюда убраться. Во всем этом нет никакой поэзии. Я всегда говорил и продолжаю утверждать: радость посещает нас своевольно, ее нельзя привлечь или удержать насильно. Посмотрите вокруг! Великолепные сады, роскошные павильоны с живыми нимфами и ожившими статуями античных богов. Но где мечта, где миф? Только примитивный ум может испытывать радость в таком месте».
«Ваш приятель Виоль Фалюш огорчится, если услышит ваше мнение».
«Что еще я могу сказать? — поэт внезапно посмотрел Герсену прямо в глаза. — Вы спрашивали о девушке?»
«Спрашивал. Он ничего не сказал».
Наварт закрыл глаза: «Я состарился, я больше не умею добиваться своего. Генри Лукас, разве вы не можете что-нибудь предпринять?»
«Сегодня я попытался, — сказал Герсен. — Но мои попытки не встретили понимания».
Двое сидели в молчании. Наконец Герсен спросил: «Когда мы уезжаем?»
«Не имею ни малейшего понятия».
«Мы сделаем все, что сможем».
Глава 14
Выдержка из апокрифа «Ученик аватара» в «Рукописи из девятого измерения»:
«С трудом взобравшись на вершину холма, Мармадьюк искал расщепленный молнией кипарис; подле него должна была находиться хижина символога. Дерево нашлось — искореженное, высохшее, а под ним — хижина.
Символог приветствовал его.
«Я прошел сто лиг, — сказал Мармадьюк, — чтобы задать один вопрос. Одухотворены ли цвета спектра?»
«Кто может утверждать обратное?» — в замешательстве спросил символог. Мановением руки мудрец произвел вспышку оранжевого света, после чего, подобрав подол рясы, энергично продемонстрировал несколько акробатических прыжков. Мармадьюк с любопытством наблюдал, поражаясь резвости старца.
Символог произвел вспышку зеленого света. Забравшись под скамью, он просунул голову между лодыжками, одновременно вывернув наизнанку свою рясу. Мармадьюк захлопал в ладоши, радуясь такому представлению.
Символог вызвал вспышку красного света и, набросившись на Мармадьюка, шутливо повалил его ловким приемом, в то же время набросив рясу ему на голову.
«Должен признаться, уважаемый, — запыхавшись, произнес Мармадьюк, выпутываясь из рясы и поднимаясь на ноги, — ваши поучения отличаются краткостью и натиском!»
«Если уж делать что-нибудь, то делать хорошо! — отозвался символог. — Перейдем к пояснениям. Цветам свойственны двойственные значения. Оранжевый — желтушный юмор и смех умирающей цапли.
Зеленый — экстракт задних мыслей, равно как и настроение, навеваемое северным ветром. Красный, как мы убедились воочию, сопровождает деревенскую невоздержанность».
«Каково же второе значение красного?» — поинтересовался Мармадьюк.
Символог ответил загадочным жестом: «Это подлежит дальнейшему рассмотрению — как выразился кот, помочившись в сахарницу».
Усмехаясь полученным наставлениям, довольный Мармадьюк откланялся и уже спустился с холма более, чем на полпути, когда обнаружил пропажу своего кошелька».
В последнюю ночь пребывания гостей во Дворце Любви состоялось празднество. Играла музыка, дымились опьяняющие благовония, кружились вихрем танцоры, высыпавшие из коттеджей. Гости, успевшие привязаться к тем или иным дворцовым постояльцам, погрузились в скорбные беседы или предавались последнему приступу безудержной страсти. Другие сидели молча, погрузившись в свои мысли — так прошла эта ночь. Один за другим мигали и гасли цветные фонари; постояльцы в белом растворялись в сумрачных тенях дворцового сада, гости один за другим отправлялись на покой — в одиночестве или в компании тех, кто им приглянулся.
В саду воцарилась тишина; на траве начинала появляться роса. К каждому из гостей подошел служитель: «Пора уезжать».
На все возражения и отговорки служители отвечали одинаково: «Таковы полученные инструкции. Вас ожидает воздушный транспорт. Тем, кого не будет на борту, придется возвращаться в Кухилу пешком».
Гостям снова выдали новую одежду: суровый костюм синих, черных и темно-зеленых тонов. Когда приглашенные переоделись, их проводили к площадке, находившейся недалеко от южной границы территории дворца; там их ожидал аэробус. Герсен пересчитал пассажиров; присутствовали все, кроме Прюитта и Друзиллы. Этуэн, Марио и Танзель стояли рядом. Если один из них был Виолем Фалюшем, по-видимому, «князь тьмы» решил вернуться в Ойкумену вместе с группой своих гостей.
Герсен прошел к носовой части аэробуса и заглянул в кабину пилота. Там сидел Хелонс. Гости по очереди заходили в салон. Герсен отвел Наварта в сторону: «Подождите».
«Зачем?»
«Сейчас объясню». Танзель и Этуэн были на борту, но Марио еще всходил по трапу. Герсен поспешно заговорил, удерживая поэта за локоть: «Взойдите на борт. Устройте скандал. Стучите кулаком по перегородке. Кричите. У перегородки, отделяющей кабину пилота от салона, находится замок аварийного люка. Откройте этот замок. Отвлеките пилота. Постарайтесь, однако, не особенно раздражать Марио, Танзеля и Этуэна. Нельзя допустить, чтобы они вмешались».