Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
Двиддион замолчал и задумался, его длинные белые пальцы нервно подергивались. Но теперь, когда он уже начал говорить, сдержать поток слов, давно не находивший выхода, он уже не мог: «Вам, наверное, хотелось бы знать, почему я решил жить в полном одиночестве. Тому причиной — обида и разочарование, только и всего. Или, если хотите, причина в том, что я узнал так называемую «тайну». Может быть, тут сыграла роль моя неопытность или наивность — хотя никто никогда не подвергал сомнению мое усердие. В Институте еще не видели такого зубрилы, [63] как я. Уже катехуменом меня ставили в пример другим, меня регулярно включали в списки отличников, особо отмечая «благородную простоту» моего характера. Я проводил каждую минуту, пропагандируя доблестные принципы Института в массах, «обходя моря и земли» с символом веры в руках, как древний миссионер. Где только я не побывал! Я посетил тысячи селений. Я проповедовал в Бер'eнской, в Котопе, в Долгих Холмах, на Предродине и в Прериях, лебединам-аномалам с планет Зеленой звезды и болотинцам из Педдер-Дулы — говорил со всеми, всех поучал! Меня бросили в тюрьму в Хлодие на планете Марскена, посредники из Поллардиха на Копусе обрили мне голову, я получил право на постоянное жительство от расстройщиков на Васконселле. Может быть, вы помните крестовый поход против электроспорта в Майре, на южном континенте Альфанора? Запамятовал, как он называется...»
63
«Зубрилой» в Институте называют человека, энергично стремящегося как можно быстрее подниматься по иерархической лестнице уровней.
«Транс-Искана».
«Вы помните крестовый поход?»
«Нет».
«Я был предводителем этого марша, мы одержали много славных побед — но какой ценой! О, что нам пришлось претерпеть! Мытарство, жару, насмешки и побои — не говоря уже о насекомых, ползучих гадах и ядовитых прыгучих пиявках! Но мы упорно продвигались вперед, шаг за шагом, до самого Скотбурга — и победа была за нами! Как давно это было! И вдруг мне присвоили 50 й ранг, а затем и 60 й! Я руководил кампанией по борьбе с пестицидами на Вирфиле, я работал связным на переговорах о заключении перемирия между гороховцами и фасольниками на Новом Горчеруме, я ловил браконьеров, будучи лесником Лиги охраны первозданных джунглей на Армонголе. Все считали меня образцовым активистом Института, я умел убеждать и доказывать, я четко и безоговорочно формулировал наши постулаты и защищал наши позиции, будучи целиком и полностью убежден в превосходстве моих идеалов над любыми другими. Мой ранг становился все выше, я преодолел рубежи 80 го и 90 го уровней — и вдруг больше не было никаких кампаний, никаких программ: отныне я занимался определением политики Института. Теперь у меня было время отдыхать и думать. Я предстал перед Дексадой, я наблюдал за их совещаниями, участвовал в их банкетах; наконец меня назначили на заветный 99 й уровень. Неожиданно для самого себя, я стал кандидатом в члены Дексады. Я встретился с равными мне по рангу соперниками, другими кандидатами 99 го уровня. Одним из них был Бенджамин Роук — человек, в чем-то похожий на меня, восходивший по иерархической лестнице примерно так же, как я. У нас было много общего, но мы никогда по-настоящему не подружились — трудно было бы ожидать взаимной поддержки от трех человек, во что бы то ни стало стремившихся занять первое освободившееся место в Дексаде. Другой кандидат 99 го уровня называл себя «Искромолотом». Его я никогда не мог понять — он не поддавался обычным методам анализа. Его настроение часто менялось, он мог вызывать восхищение или отвращение, утешать или приводить в ярость. Искромолот демонстрировал компетентность и уверенность в себе, принимал решения без колебаний. Его можно было бы рассматривать как наиболее вероятного претендента на восхождение в Дексаду, если бы не склонность к показному самолюбованию, несколько уменьшавшая его шансы. И Бенджамин Роук, и Сайлас Искромолот отчаянно стремились проникнуть в Дексаду — причем Искромолот почти не скрывал своей готовности сделать все, что угодно, для достижения этой цели. Клойд Фри, 104 го уровня, погиб в джунглях Канкаши. Дексада проголосовала, и его вакансию занял Бенджамин Роук. На освободившееся место 99 го уровня назначили Сабора Видоля. Искромолот был в ярости, он едва сдерживал эмоции. Всего лишь через две недели фракийский разбойник убил Хассамида. Меня избрали в состав Дексады, а на 99 й уровень взошел Иэн Билфред. Искромолот любезно и сдержанно поздравил меня; всем было ясно, однако, что его кандидатуру обошли именно потому, что он откровенно проявлял нетерпение. Для меня избрание в Дексаду почти ничего не значило. Я внезапно осознал — на протяжении десяти секунд — что мой головокружительный успех, восхождение в состав Дексады, носило фальшивый, искусственный характер. Я вышел за пределы своих естественных способностей. Теперь я смотрел на прежнего себя, как на ребенка, развлекавшегося инфантильными играми. И подозревал, что другие члены Дексады вполне разделяли такую точку зрения. Тридцать два года своей жизни я пожертвовал непрестанному труду и лишениям во имя принципов, которые высшее руководство Института рассматривало, в лучшем случае, с благосклонным пренебрежением. Учитывайте, что это были лучшие умы Ойкумены — они не лгали ни себе, ни другим, их не коснулось разложение коррупции! Постепенно я понял, что в процессе интеллектуального созревания и расширения взглядов они обнаружили, что основное преимущество и положительное влияние Института заключаются не в установленных им целях и даже не в надежде на достижение этих целей, а в его практическом функционировании в качестве системы, предоставляющей таким людям, как я, возможность растрачивать свою энергию и свои способности — и тем самым возбуждать, подобно дрожжевой закваске, непрерывное брожение в человеческом обществе, стремящемся к состоянию застойного гомеостаза».
Двиддион помолчал, перебирая в уме бесчисленные воспоминания — на губах его дрожала горькая усмешка. Герсен спросил: «Вы сказали, что нечто изменило ваше мироощущение на протяжении десяти секунд. Это не было мгновенное озарение?»
«М-да... Что ж, почему бы не сказать вам и об этом? Ко мне обратился Роб Мартилетто, 108 го уровня. Он сказал: «Двиддион, теперь вы в составе Дексады. Нет необходимости лишний раз повторять, что вы целиком и полностью заслужили этот ранг. Могу ли я спросить: наблюдая за членами Дексады, замечаете ли вы некое общее для них свойство, которое можно было бы назвать «трансцендентной безмятежностью»?»
«Да, я заметил нечто в этом роде. Я объясняю это обстоятельство старением и сопровождающим его истощением энергии».
«Не все объясняется возрастом. Перескочить с 99 го уровня на 101 й гораздо труднее, чем, скажем, постепенно взобраться с 70 го уровня на 99 й. Почему? Потому что Дексада хранит тайну, и теперь я сообщу вам эту тайну. Проникнув в Дексаду, вы тем самым переступили порог, за которым прекращают действовать побуждения, двигавшие вами вплоть до 99 го ранга. Члены Дексады — хранители тайны, определяющей новую идеологию». И он поведал мне тайну — на протяжении тех самых десяти секунд. Я сказал ему: «Сударь, я не только не разделяю ваши взгляды, но, принимая во внимание радикальное расхождение наших убеждений, не могу принимать какое-либо дальнейшее участие в деятельности Дексады. Короче говоря, с этой минуты и до конца моих дней я слагаю с себя обязанности сотрудника Института».
«Это невозможно! — заявил Мартилетто. — Вы поклялись служить Институту всю жизнь и обязаны выполнять свое обещание».
«Прощайте! — ответил я. — Вы больше никогда меня не увидите».
«Куда вы направляетесь?»
«Туда, где никто не осмелится меня искать».
Мартилетто не удивился и не возмутился; по сути дела, мое решение его почти позабавило. «Что ж, — сказал он, — поступайте, как считаете нужным. Может быть, одиночество заставит вас взглянуть на вещи по-другому».
Я удалился. Я искал место, где никто не осмелился бы меня потревожить, и нашел его — должен признаться, до сегодняшнего дня отшельничество на Воймонте приносило мне такой душевный покой, какого я никогда раньше не испытывал».
«В чем же заключалась тайна Дексады?»
«Вы могли бы сами ответить на этот вопрос на основании всего сказанного. Дексада рассматривала человеческое общество как систему, подразделенную на три элемента. В последовательности, соответствующей степени их значимости, этими элементами считались человечество в целом, Институт и Дексада как таковая. Институт и человечество толковались как противодействующие силы, находящиеся в состоянии динамического равновесия. Функция Дексады, по мнению руководителей Института, заключалась в поддержании напряжения и в предотвращении преобладания одной стороны над другой. Другими словами, Дексада нередко действовала в ущерб интересам Института, регулярно провоцируя ситуации, возмущавшие и стимулировавшие сотрудников Института. В этом и заключалась тайна Дексады».
«Теперь вы — Триединый, и вам предстоит назначить состав новой Дексады. Какую идеологическую позицию вы занимаете после всего, что произошло?»
Двиддион устало усмехнулся: «В какой-то степени мне удалось разобраться в себе. Тайна Дексады смутила и унизила меня. Я увидел себя таким, каким был тридцать два года: прилежным зубрилой, трудившемся в поте лица своего болваном, беззаветно верившим в ханжеские лозунги Института, с трепетным почтением относившимся к Триединому и Дексаде, презиравшим все бесчисленное множество разнообразных людей, не работавших в Институте. И вот, к моему величайшему огорчению, мне раскрыли тайну Дексады. А теперь я — Триединый. Я обязан передать тайну новому составу Дексады — или не раскрывать ее».
«Вы еще не избавились от Трисонга, — напомнил Герсен. — Сегодня мы сорвали его планы. Он ранен, он зол. Он лихорадочно ищет способ отомстить, и отомстить страшно».
«Он смеет помышлять о возмездии?!» — воскликнул Двиддион. В этот момент Воймонтский отшельник почти ничем не отличался от обычного человека, возмущенного таким рядовым и неинтересным явлением, как вопиющая несправедливость: «После того, как он пытался меня убить? Какая нелепость! Это я должен требовать возмездия — в том числе за убийство моих выдающихся коллег и за невероятное оскорбление, нанесенное им Институту!»
«Позвольте кое-что вам посоветовать, — прервал тираду Триединого Герсен. — Совершенно необходимо, чтобы в Понтефракте вы предали гласности факты отравления Дексады и покушения на вашу жизнь. После этого Трисонг больше не сможет претендовать на роль Сайласа Искромолота, сотрудника Института 99 го уровня».
«Я намеревался выступить с таким заявлением».
«Чем скорее вы это сделаете, тем лучше. По сути дела, нам следует заглянуть в редакцию «Космополиса» сразу, как только мы приземлимся в космопорте Понтефракта».
Глава 10
Передовица в газете «Рупор Понтефракта»:
«ТРИЕДИНЫЙ ПАТРИАРХ ИНСТИТУТА РАСКРЫЛ ТАЙНУ НЕВЕРОЯТНОГО ОТРАВЛЕНИЯ ДЕКСАДЫ НА БАНКЕТЕ!
Обвиняемый: Ховард Алан Трисонг
Отравлено все высшее руководство Института! Едва не увенчалась успехом попытка печально знаменитого «повелителя преступного мира» и «князя тьмы», Ховарда Алана Трисонга, захватить контроль над Институтом!
«Мне едва удалось избежать смерти благодаря счастливому стечению обстоятельств и быстроте реакции моего помощника», — заявил Двиддион, ранее занимавший в Институте 101 й уровень, а ныне именуемый «Триединым», то есть продвинувшийся на высший 111 й уровень.
«Я не участвовал в банкете, — говорит Двиддион. — Разведка Института доложила мне о происшедшем. Мне сообщили, что известный преступник, Трисонг, каким-то образом сумел присвоить ранг сотрудника 99 го уровня — конечно, под вымышленным именем. Он называл себя «Искромолотом»; в свое время мы выясним, какие махинации позволили ему занять 99 й уровень.