Кочевница
Шрифт:
Мария погрузилась в себя, пытаясь обнаружить расположение в пространстве. Это всегда происходило так. Мысленно покидая тело и возносясь над землёй, видишь всё со стороны. Вот и теперь, устремившись ввысь, она как на ладони обозревала северные и южные земли, узнавала знакомые очертания уже пройденных когда-то дорог. Гигантская птица и её два пассажира направлялись к Северным горам. Сомнений не оставалось: её похитили и переправляли в логово Берингрифа. Значит, он всё-таки решил взять её силой, нашёл самый подходящий момент. Кривой Билл не наврал.
Но кто этот похититель, сидящий рядом на диване-седле? Не мог же сам Лорд Берингриф прибыть в Рив, чтобы выкрасть вожделенную мать своего ребёнка? Мария вспомнила, что открыла дверь Френсису. Значит кто-то говорил его голосом… И ходил его шагами? Не может быть!
– Жалкий шут. Значит, твой хозяин приставил тебя ко мне, чтобы развлекать? — Мария понимала, что Френсис осведомлён, какой ценный груз доверен ему. С этой минуты она не имела права показывать свою слабость. Великая Кочевница должна контролировать ситуацию. Это путь к спасению. — А мамочка знает, чем занимается её сынок?
– Вы напрасно сердитесь, мадам. Скоро вы сполна ощутите величие вашего предназначения, и только будете благодарить меня за то, что я помог вам приблизить этот славный час.
– Тогда, может, развяжешь меня, шут? Или ты боишься безоружную женщину, летящую неизвестно куда неизвестно на каком чудовище?
– Что вы, мадам? Я уверен в вашем благоразумии. Это для вашего же блага. С непривычки, не будучи привязанной к седлу, вы можете упасть.
– Какая забота… И всё же ты будешь наказан, шут. Своим хозяином.
– За что, мадам?
– Ты настоящий мясник, шут. Кто тебя так учил извлекать капсулу? Ты разворотил мне всю спину.
– Простите, но вы отчаянно сопротивлялись… Я оглушил вас хлыстом, но даже без сознания вас было не унять.
– А ты думал, что… Смотри, шут, не для нашей ли образины приготовлен этот аэродром?
– Что? — Френсис не знал такого слова. — Взгляните, вас встречают. Это Хэбиткилл — приближённый Тёмного Лорда.
– Ну ладно: этой ходячей груде железа просто некуда деваться. Жить среди нормальных людей этакий монстр не сумеет. А ты, шут? Что тебя заставляет лизать пятки хозяину? Чего тебе не хватает? Мало почёта, уважения? Или чего? Может денег?
– Мадам, прошу вас…
– Урод. Ты настоящий урод. И как только вас с Орландо могла произвести на свет одна женщина?
– Мадам! Вы пожалеете об этом!
– Что?! — заорала Мария. — Ты смеешь это говорить мне, мерзкий червь?! Да ты знаешь, что сделает с тобой твой хозяин? А мне плевать, плевать, что он с тобой сделает! Ты не знаешь, что я… Я с тобой сделаю! — Мария испугалась своего голоса. Казалось, что он звучит надо всей вселенной, что его слышат и в Хайхилле, и в замке Берингрифа, и даже в Риве. Это был не её голос — тихий и спокойный как речка в Хайхилле. Это был рёв водопада Виктория. Он заполнил всё пространство над безжизненной каменной твердыней. Толи угрожающий смысл слов, сказанных Марией, толи чудовищная сила голоса возымели такое действие, что вечно улыбающееся лицо Френсиса вдруг превратилось в испуганную мордашку бестолкового ребёнка. А страшная птица вместо того, чтобы приземлиться на ровную каменистую площадку внизу, вдруг взмыла ввысь. Френсис едва удержался в седле. Но как перекосилось его лицо, когда он обнаружил, что место рядом с ним опустело!
Он заметался по вдруг ставшему просторным дивану. Он даже уже не боялся сам упасть на каменистые склоны Северных гор, потому что теперь хозяин его не пощадит: он угробил Кочевницу — последнюю надежду Тёмного Лорда на возрождение былой мощи и всевластия.
Глава 40. Пленница или гостья?
Однако Френсису повезло. Мария не погибла. Огромная воля к жизни заставили её проявить небывалую ловкость и физическую силу. Уже на лету она высвободила руки и, широко разведя их в стороны, попыталась ухватиться за какую-нибудь часть огромного птичьего тела. Онемевшие кисти не слушались, и она скользила по влажным перьям, опускаясь всё ниже и ниже к когтистым лапам монстра. Спустя несколько минут после падения Марии Френсису удалось справиться со взбесившейся птахой, и он всё же решился пасть с повинной головой к ногам хозяина. Когда ладони Марии полностью потеряли последнюю связь с птицей, посадочная площадка была довольно близка.
Мария упала на скалы, пролетев около десяти метров, за несколько мгновений до приземления пернатого летательного аппарата. Упала и потеряла сознание.
…Она очнулась в просторной круглой комнате без окон и дверей. Отполированные каменные стены поднимались вверх, и было не видно, есть ли там — наверху потолок. По периметру комнаты у самого пола — факелы с холодным алым пламенем внутри. Они освещали чёрную комнату и причудливыми отражениями в зеркале стен и пола одновременно пугали и завораживали. Мария лежала на огромной кровати в чёрных холодных шелках. На ней было алое атласное платье с глубоким декольте. Она села.
Когда Мария произвела это телодвижение, пламя в факелах взвилось ввысь, будто приветствуя Марию, или сигнализируя кому-то о том, что она очнулась. Острая боль пронзила всё тело Кочевницы, пригвоздив её вновь к холодному чёрному ложу. Боль долго не проходила, выкручивая все суставы, разрывая связки. Спустя несколько минут Мария повернула голову на бок и чуть не взвыла от тысяч впившихся в позвоночник и затылок игл. Сомнений не оставалось — она серьёзно травмирована.
Ещё через несколько минут стена, на которую теперь смотрела Мария, раздвинулась, и на пороге появился тот самый всадник, который встречал путешественников на посадочной площадке, — Хэбиткилл. Марии было почти так же страшно, как когда-то в лесу. Но теперь она знала, что чудовище в доспехах не имеет власти над ней, что он не может причинить ей вред. И, кроме того, она Кочевница и должна вести себя подобающе.
Хэбиткилл поклонился и проревел:
– Лорд Берингриф сожалеет, что ему не удалось встретить великую Кочевницу по всем правилам гостеприимства. Он хочет знать, что желает великая Кочевница.
– Спроси у своего хозяина, всех ли гостей привозят в его замок силой.
– Может быть вам что-нибудь нужно, мадам?
– Я же сказала — спроси? Или плазма в твоей башке совсем не в состоянии понимать человеческую речь?
– Простите, мадам…
– Проваливай!
Хэбиткилл, кажется, встревожился. Мало того, что слова, только что произнесённые, не совсем были ему понятны, да ещё и свежо в памяти то, на что способен голос рассерженной Кочевницы.
Мария осталась в одиночестве. Она не могла сосредоточиться на случившемся. Всё произошло так стремительно, что не укладывалось в сознании. Теперь она в лапах Тёмного Лорда. Есть ли у неё надежда на спасение? Как можно сбежать отсюда? Да и стоит ли вообще бежать? Скорее всего, побег — это безрассудство. Здесь нужен план, построенный на точном расчёте. Сейчас она не могла рассчитывать: очень устала… Так хочется спать… Она потеряла связь с реальностью, и сон унёс её в осенний лес. Голубое небо, жёлтые листья и она, вся в белом, летит над лесом, меж ветвей, над ворохом опавшей листвы…
…Она не знала, как долго спала. Только проснувшись, ощутила сильный голод. А тело казалось чужим и неподвластным ей. Может, Берингриф заколдовал её, и теперь она не сможет пошевелиться без его волеизъявления? Мария поскребла ногтем по шёлковой простыне. Пальцы с трудом, но слушались. Попыталась приподнять руку. Она была онемевшей и очень тяжёлой. Подержав руку перед собой, Мария уронила её, и собрала все силы, чтобы повернуться на бок. Факелы, что до этой минуты едва шевелили маленькими язычками пламени, вдруг изрыгнули столбы огня.