Чтение онлайн

МИФ О ТАЛАНТЕ

А теперь о том, как личная эффективность пересекается с талантом. Конечно, талант кажется очевидной составляющей обретения уверенности – если не считать, что он, прежде всего, является мифом. По крайней мере того же мнения придерживается ряд авторов, исследовавших данный предмет. В их числе Джефф Колвин («Талант ни при чем! Что на самом деле отличает выдающихся людей», 2008), Дэниел Койл («Код таланта: великими не рождаются, ими становятся», 2010 год), Мэттью Сайед (Заблуждение: миф о таланте и сила практики», 2011 год), Джон Максвелл («На одном таланте далеко не уедешь», 2007 год) и Малкольм Гладуэлл («Гении и аутсайдеры. Почему одним все, а другим ничего?», 2008 год).

Названия говорят сами за себя. Как утверждают исследователи, те, кто достигает высот, не талантливее многих. Тем не менее эти люди более сосредоточенные, более целеустремленные и, прежде всего, чрезвычайно работоспособные, готовые снова и снова выполнять рутинную работу в своем стремлении к совершенству.

Моцарт, Тайгер Вудс, Уоррен Баффетт – все они были очень способными детьми (по утверждению Колвина в книге «Талант ни при чем!»), однако каждый из них трудился с невероятным усердием, чтобы выделиться из толпы. Кстати, согласно этой же книге, исследования, проводимые с участием студентов-музыкантов, не выявили связи между их одаренностью и последующими успехами. Вместо этого была обнаружена связь с количеством часов практики.

«Различие между выдающимися и обычными взрослыми людьми отражает период продуманных усилий, направленных на улучшение работы в конкретной области, и этот период длится всю жизнь», – говорит Колвин. И ссылается на скрипачей, которые стали лучшими, занимаясь игрой на скрипке около 24 часов в неделю, тогда как скрипачи с хорошим уровнем уделяли занятиям только девять часов.

К восемнадцати годам за плечами лучших студентов-скрипачей, по словам Колвина, было больше практики на тысячи часов по сравнению с их сверстниками: в среднем 7000 часов против 5000 (или около того) у тех музыкантов, которые считались хорошими, и 3400 часов для музыкантов третьего уровня. Это создает мощную связь с уверенностью, для обретения которой требуется четкое фокусирование на том, чтобы овладеть необходимыми навыками. Также необходима и самоотверженность, чтобы повторять выполнение задания, пока это не станет естественным и привычным, словно вы родились с этим умением. Здесь нет коротких путей, не существует альтернативных маршрутов. Колвин утверждает, что необходимо практиковаться снова и снова – возможно, поначалу разделяя навык на отдельные элементы, пока не только не научишься выполнять его правильно, но и сможешь продемонстрировать при необходимости тот же уровень мастерства.

IQ ИМЕЕТ НЕ СЛИШКОМ БОЛЬШОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Это справедливо как для музыкальных навыков, так и для получения знаний. Конечно, IQ у выдающихся людей иногда действительно высок, но зачастую не выше среднего, а во многих случаях даже ниже. Несомненно, что величина IQ не особо влияет на достижения в определенной области, к которым мы пришли за годы деятельности. Вообще Колвин утверждает, что может оказаться как раз наоборот. Тогда как IQ имеет небольшое влияние на производительность, время и усилия, потраченные на запоминание соответствующих материалов, могут иметь благоприятное воздействие на когнитивные (т. е. умственные) способности.

Колвин приводит в пример чемпионов по шахматам, которые со временем способны предсказывать ходы, чего не может делать средний игрок, а также певца, способного расширить свой диапазон путем тренировки. В обоих случаях делается предположение (созвучное гибкому мышлению по Дуэк), что не существует такой точки, которая бы считалась пределом компетентности.

«Великие исполнители никогда не позволяют себе работать на автомате, переставать совершенствоваться в выбранной сфере, – говорит Джефф Колвин. – Их цель – избежать автоматизма путем непрерывной, целенаправленной практики».

Колвин указывает на другое качество, присущее выдающемуся исполнителю, – то, что работает на неуверенного в себе человека. Талантливые люди невероятно строги к себе. Независимо ни от чего, их недовольство не уходит. Они считают, что могут и должны достигнуть большего. Многие из них чувствуют себя не заслуживающими одобрения самозванцами в выбранной сфере, несмотря на похвалы и явные проявления профессионализма. Именно это часто заставляет их двигаться вперед, практиковаться все усерднее, чтобы становиться лучше и лучше.

Конечно, вышесказанное не гарантирует немедленного обретения уверенности в себе и, возможно, указывает на то, что абсолютная уверенность так и не будет достигнута, независимо от того, какой уровень профессионализма наработан. И все же, как видно из сказанного, уверенность в самом широком смысле слова – это миф или в лучшем случае тупик, который может привести к раздутому самомнению и катастрофическим последствиям (см. часть пятая). Истинная уверенность, т. е. личная эффективность, – это осознание нынешних возможностей и вера в способность к совершенствованию. Это долгий путь, который подкреплен принципом, что талант – это то, над чем мы работаем, а не то, чем изначально обладаем.

МОЦАРТ – ЭТО ИСКЛЮЧЕНИЕ?

Последний разрушенный миф относится к таланту, связанному с возрастом и гениальностью. В том, чтобы начинать молодым, существуют очевидные преимущества, но почему тогда, спрашивает Колвин, одаренные люди встречаются в математике и музыке чаще, чем в физике и литературе? Его ответ таков – дети приобретают одаренность в тех областях, которым возможно обучиться. «Тайгер» Вудс стал заниматься гольфом в двухлетнем возрасте по инициативе своего отца Эрла, большого поклонника гольфа. Чемпионки по теннису Серена и Винус Уильямс должны, опять же, благодарить отца (Ричарда) за свою карьеру в спорте. Льюису Хэмильтону тоже нужно сказать «Большое спасибо, пап» своему отцу Энтони за гоночную карьеру в «Формуле-1».

Конечно, все названные были «талантливы» в своей способности к обучению и обладании достаточной выносливостью, чтобы справиться с интенсивными тренировками. Однако все они обязаны своими успехами амбициозным и непреклонным родителям, которые заставили деток взяться за дело, когда те были еще малышами, а не какой-то там волшебной пыли, просыпавшейся на них при рождении.

А что же с Моцартом, спросит большинство, ведь он сочинял произведения для скрипки в пять лет, выступал перед публикой в шесть, а к десяти годам обрел профессиональное признание?

«Конечно, это пример человека, который родился с выдающимися способностями, – пишет Мэттью Сайед в своем «Заблуждении». – Человек, который пришел в мир, уже отмеченный гениальностью».

Затем Сайед переходит к исследованию отношений Моцарта с отцом Леопольдом. Признанный композитор Моцарт-старший был известен среди современников за написание руководства по обучению детей игре на скрипке. Властный и настойчивый Леопольд начал заниматься со своим сыном по интенсивной программе игры и написанию музыки с трехлетнего возраста. Еще стоит отметить, что первая работа Моцарта, прославившая его повсеместно как «гения», была написана им в возрасте 21 года (не менее чем после 18 лет от начала обучения).

ОПЫТ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ

Стоит отметить заключительное наблюдение Колвина: несмотря на явную одаренность некоторых людей, мы понимаем, что талантам, которыми они обладают, можно научиться – в музыке, или спорте, или в сфере, требующей техничного изучения (например, математика). Тем не менее во многих областях настоящий профессионализм приходит с мудростью. А она, в свою очередь, требует опыта.

Существует несколько проявлений одаренности в разных видах искусства, но не в профессиях (включая разные науки и право) или научно-университетских кругах. Юные предприниматели, как правило, поднимаются и проигрывают с одинаковой скоростью, так же как слишком рано продвигаемые бизнесмены и политики (хотя многие из них поднимаются снова). В этих областях жизни опыт ценится так же высоко, как талант, поскольку опыт дает специалисту мудрость, а мудрость является ключевым атрибутом уверенности – тем, что не сможет дать подростку ни настойчивый родитель, ни тренер, настроенный превратить молодого таланта в звезду.