Чтение онлайн

С чистым столом и полом можно браться за главное сокровище, вернее, за то, что от него осталось — полки со склянками и травами.

Пододвинул к стеллажам табурет и начал методично снимать каждую баночку. Система стала моими глазами и справочником. Я открывал пробки и в воздухе вспыхивали системные строки.

Большинство склянок содержало либо полностью испорченные снадобья, либо такие, срок годности которых истёк три-четыре года назад, а эффективность упала на 90 % и более. Я аккуратно расставлял на полу потенциально бесполезный хлам, свойства которых были полностью утеряны.

Но кое-что полезное находилось: [Отвар для ускорения регенерации эпителия], [Мазь для снятия воспаления суставов], [Капли, стабилизирующие нервную деятельность у мелких птиц]. Их качество было разным, сроки везде оказались просрочены, но система честно указывала процент оставшейся эффективности: 10 %, 15 %, иногда 25 %. Хоть что-то…

Нужно как-то промаркировать эти сокровища. Бумаги и чернил я не нашёл, зато в углу, среди хлама, обнаружил небольшую коробочку с заострёнными кусочками мела разных цветов. Идеально.

Начал сортировку. На верхнюю полку отложил всё, что касалось поддержания жизненных функций, сердечной и дыхательной деятельности: [ «Железный корень»], [ «Дыхание дракона»]… Под ней — средства для детоксикации и заживления ран: [ «Пустокров»], [ «Слюна рудникового червя»]… Среднюю выделил под все, что связано с костями, суставами и наружными обработками. Каждую склянку, которую решал оставить, помечал цветным мелом: белым — для критических состояний, красным — для ран и отравлений, серым — для всего остального. Рядом пытался вывести первые буквы названия или ключевого эффекта. Получалось криво, но я мог это прочесть.

Травы ждали своей очереди. С ними было проще и сложнее одновременно — многие рассыпались в пыль при прикосновении. Система беспристрастно констатировала: [Растение: Синелист (высушенный). Активные компоненты: утрачены на 99 %. Пригодно только для розжига].

Такие свёртки откладывал в растущую кучку мусора, но некоторые пучки, хоть и выглядели безжизненными, всё ещё сохраняли силу.

[Пыльца ночного фосфорника. Качество: Хорошее. Сохранность: 70 %]

Я аккуратно перекладывал их в отдельные, небольшие и плотно закрывающиеся глиняные горшочки, которые нашёл на той же полке. Их тоже пометил мелом: «Фосф.», «Тен.л.», «Кор.ж.».

Последними были инструменты, лежащие на нижней полке: ножи, щипцы, крючья, пилки. Ржавые, тупые, с зазубринами и следами тёмных, неочищенных подтёков. Я отнёс их в кухню, к бочке с водой, и попытался отскоблить песком, взятым со склада, и золой. Ржавчина отходила пластами, обнажая потускневшую сталь, но остроты, конечно, не было. Нужна заточка… Кто мог здесь заниматься подобным? Какой-нибудь кузнец? Звучало правдоподобно — значит, нужно будет найти кузницу. Пока что сложил относительно очищенные инструменты обратно на полку.

Настала очередь клеток, стоящих в углу. Я вытащил из них прогнившую солому вместе с остатками экскрементов и вынес во двор, затем подошел к давно запущенным клумбам, нарвал сухих трав и жёстких стеблей прошлогодних растений, перетер в руках, ломая на короткие волокна.

Вернувшись, промыл клетки водой с золой, после чего облил «Сосновой хваткой». Запах стал ещё резче, но теперь внутри пахло чистотой, а не смертью. Свежую подстилку разложил ровным слоем.

Котёл над очагом был отдельным вызовом — внутри была многослойная, пригоревшая накипь непонятного происхождения. Я налил в него воды, кинул пригоршню золы и несколько найденных едких корней, что система назвала «Жгучим очистителем».

Затем занялся огнём, однако понятия не имел, как его развести. Почему-то я сильно сомневался, что мне удастся найти здесь зажигалку, или, на худой конец, коробок спичек. Но чем-то же его должны разводить! И вряд ли это «что-то» далеко. Внимательно оглядевшись по сторонам, не заметил ничего хоть отдаленно напоминавшего нужное. А что, если… Я сунул руку очаг, начав ковыряться в золе и мусоре, и… Вскоре нащупал изогнутую металлическую пластину и кусок серого камня. Это что еще такое?

Повертев находки в руках, нахмурился — раньше мне не доводилось видеть ничего подобного, однако формы заставили всплыть в памяти обрывки когда-то просмотренных фильмов… Это же кресало и кремень!

Сложив в очаге сухую щепу, напряг память, пытаясь понять, что нужно делать, и осторожно провёл металлом по камню — сначала безрезультатно, затем с глухим звоном. Лишь после нескольких попыток посыпались редкие искры, и одна из них, задержавшись на щепе, заставила её задымиться, а следом — вспыхнуть пламенем. Есть контакт!

Я выдохнул, сам не заметив, как задержал дыхание. Подбросив хвороста, дождался устойчивого огня и подвесил котёл. Раздув угли мехами, висевшими рядом, добился ровного, уверенного жара.

Долго ждал, пока смесь в котле закипит и начнёт разъедать грязь. Потом, обмотав руки тряпьём, с большим трудом и помощью длинной деревянной лопатки, отскоблил большую часть нагара. Чистым он не стал, но хотя бы перестал быть биологической угрозой.

Погасив очаг, вычистил его от старой золы и углей, сложив их в небольшое ведёрко, стоявшее рядом, и отнес к куче остального мусора.

К концу уборки руки дрожали от усталости, под ногтями поселилась чёрная грязь, а одежда пропиталась запахами золы, хвои и старой пыли, но главное, что помещение преобразилось. Пол, хоть и потёртый, стал чистым, стол сиял тёмным деревом. На полках стояли в относительном порядке помеченные мелом склянки и горшочки. В воздухе витал запах сосны и сырости после уборки.

Оставался последний штрих — мусор, лежащий неприглядной кучей. Куда его выбрасывать? На улицу? Если верить современному кинематографу, в средневековье так и делали. Мусор под ноги, помои туда же… Стоило представить, как на меня сверху летела «струя счастья», меня аж передернуло от отвращения — это явно было не лучшей идеей. Так и не придумав ничего толкового, решил временно оставить его во дворе.

Оказавшись снаружи, взял старую лопату, найденную у загона, и принялся копать. Через полчаса, обливаясь потом, вырыл яму глубиной по пояс. Аккуратно, чтобы не разбить склянки, сбросил туда весь хлам. Пусть пока лежит — позже разберусь с утилизацией как следует.

Выпрямившись и потирая онемевшую поясницу, взглянул вверх и обомлел — небо над головой было чёрным, усеянным мириадами холодных, незнакомых звёзд, а яркая луна отбрасывала чёткие тени. Уже глубокая ночь.

Я проработал целый день, а очистил всего одно помещение. По спине пробежала волна усталости, а живот напомнил о себе требовательным урчанием. Мысль о кухне, даже неубранной, вызывала теперь не только отвращение, но и зверский голод. Надо провести там хотя бы «зачистку», чтобы найти что-то съедобное.