Чтение онлайн

А вообще, в принципе, всё неплохо складывается. Я внезапно помолодел в два раза, пусть и оказался в другом мире, но чёрт побери. Интересно же! Это не старая, скучная и пресная жизнь, в которой день сменялся другим днём и всех радостей было, сходить с Деном в бар, пропустить по стаканчику.

С Сумо проблема вроде окончательно решилась, я никому ничего не должен, а значит всё будет хорошо.

Продолжая готовиться к открытию, торговец снова зашёл в дом и вышел с ещё одной бочкой, в которой плескалась рыба. Вот и ответ на мой вопрос. Рыбу ему скорее всего принесли рыбаки рано утром.

Фэн начал перекладывать её на прилавок, перемежая мокрыми листами лопухов, отвешивая тем, кто трепыхается лёгкие щелбаны, от которых они глушились так, словно по ним лупили обухом топора, и наконец соизволил продолжить говорить.

— Судя по всему, ты ещё не сталкивался с жестокостью мира. Наша деревня особенная, как ты мог заметить. Это связано с сектой Парящего меча. Каждый ребёнок мечтает попасть во внутренний круг секты, но не каждому это удаётся. В любом случае, за многие годы с момента основания секты, получилось так, что знания широко распространились по деревне, были написаны трактаты по культивации и за долгий срок, почти каждая семья в деревне сподобилась обрести нечто подобное. Именно поэтому, в деревне так много практиков. О чём говорить, я и сам добрался до среднего уровня стадии очищения тела.

— А это вообще много? — я всё же не удержался от вопроса, который томил меня со вчерашнего дня.

— Прилично. — Фэн приосанился, приняв горделивую позу. — Первая стадия — очищение тела. Она состоит из трёх уровней: формирование, укрепление и совершенствование, каждый из которых тоже делится на три уровня. Начальный, средний и финальный.

Я чуть не схватился за голову. Как всё сложно. Какие-то стадии, делящиеся на уровни, в свою очередь делящиеся на подуровни. Но если так подумать, то у меня была подсказка, цифровое обозначение в голографическом интерфейсе браслета. Сейчас бы закопаться в его функционал, изучить подробнее, но не делать же это прямо на глазах у изумлённого торговца.

Но я уловил главное. Текущий уровень развития торговца, если переводить в цифровой, был ниже, чем у дерущихся десятилеток на улице! Один из них бахвалился тем, что прорвался на доступный мне максимум в 1.7 единиц, тогда как торговец находился на две ступеньки пониже.

Это что же получается… Те ребятишки его в бараний рог при случае могли согнуть? Да нет, бред же. Нельзя игнорировать физику и массу тела. Какие бы они быстрые ни были, они всё ещё дети и весят двадцать пять, максимум тридцать кило. Как там говорится? Сильный, но лёгкий?

— Впечатляет, — на всякий случай произнёс я восхищённым голосом, впрочем, не особо то и лукавя, потому что его силу видел невооружённым взглядом. Он бы любого силача на Земле в бараний рог согнул, не вспотев при этом.

— Но возвращаясь к твоему вопросу, почему вообще существуют тёмные культиваторы. Мир практиков жесток, ресурсов на всех не хватит. Наша деревня буквально высасывает их с близлежащих земель, обкладывая сёла непомерной данью. За её пределами и так тяжёлая жизнь, повсюду духовные звери и страшные монстры, так ещё и поборы. Вот кто-то и вступает на пусть и тёмный, но относительно лёгкий путь силы. Одинокого практика всегда могут опоить зельем, и он уже никогда не проснётся, вот почему нужно быть осторожным.

— А стража?

Прерывая нас, к лавке подошёл первый прохожий, замер ненадолго, выбирая рыбу, затем ткнул пальцем в одну здоровенную рыбину, ещё трепыхающуюся, и Фэн занялся готовкой, вновь оставив мой вопрос без ответа. Всё верно, за болтовню ему не платят, в отличие от готовки.

В руке у мужчины появился узкий нож, тонкий и гибкий, блеснувший в солнечных лучах. Движения были чертовски быстрыми, но я успевал за ними следить. Короткий надрез у головы, потом ещё один, вдоль брюха. Пальцы, ещё недавно с лёгкостью разрывавшие древесину, сейчас действовали бережно, почти нежно, извлекая внутренности единым ловким движением. Работа мастера.

Все отходы полетели в отдельное ведро у ног, затем нож прошёлся по чешуе, повторяя покорившую меня вчера картину с феноменальной чисткой: несколько взмахов, и мелкие блёстки брызнули во все стороны. Фэн ополоснул тушку в бадье с водой и пару раз тряхнул, отчего капли разлетелись во все стороны.

Чугунная сковорода уже стояла на огне, воздух над ней слегка дрожал от жара. Фэн плеснул на неё масла из глиняного горшочка, оно зашипело, затанцевало. Рыба легла на раскалённую поверхность, и шипение стало громче, агрессивнее, и тут же потянуло первым, самым аппетитным запахом, жареной кожи, схватывающейся корочкой.

Торговец отошёл на мгновение к другому краю прилавка, где на чистой тряпице лежали приправы. Крупная серая соль, перемешанная с какими-то тёмными семенами, пучки сушёной травы, головки чеснока. Он взял щепотку соли, растёр её между пальцев над рыбой, потом отщипнул несколько сухих листиков от одного пучка, растёр их в ладони и посыпал уже поверх соли.

Сделавший заказ человек, как и я завороженно наблюдающий за процессом готовки, кинул несколько монет на прилавок и всё же отошёл чуть в сторону, присев прямо на мостовую.

— Так вот… По поводу стражи. — Пальцы Фэна легонько коснулись края сковороды, проверяя жар, и я заметил, что он даже не поморщился от соприкосновения с горячим металлом. Впрочем, я уже устал удивляться увиденному. Зашкаливающая сила, скорость и стойкость. Он чуть сдвинул сковороду ближе к краю жаровни, где дрова прогорели сильнее и жар был ровнее, а не обжигающим. — За порядок в деревне отвечает секта и периодически внешние ученики патрулируют окрестности.

У меня был так много вопросов. Что такое всё-таки это за секта, что за внешний круг и внешние ученики, но я молчал, впитывая знания, пока торговец бесплатно делился ими со мной в процессе готовки. Сомневаюсь, что я найду кого-то, кто будет мне рассказывать о мироустройстве. Скорее покрутят пальцем у виска.

Нижний бок рыбы подрумянился до золотистого цвета с тёмными подпалинами по краям, Фэн взял тонкую лопатку, ловко поддел тушку и одним плавным движением перевернул её. Мясо не развалилось, не прилипло, только довольно зашипело, ложась на чистое место сковороды. Поджаренная сторона выглядела аппетитно: хрустящая корочка, сквозь которую кое-где проступало белое слоящееся мясо.

— Если кто вздумает бузить, то им не поздоровится. Просто вырежут бунтовщиков, а для острастки ещё пару сотен душ, да и всё.

— А бедный район? Там что ли нет преступности?

— Ты про трущобы? Есть конечно, но пока она не выплёскивается в респектабельные кварталы, всех всё устраивает. Да и на обычных смертных, не вступивших на путь возвышения всем плевать если честно. Их полным-полно, они плодятся как мухи, копошатся в грязи. Жизнь смертного ничего не стоит. Однако секты и кланы не станут просто так истреблять смертных, так как они — источник новых талантов и рабочих рук. Кому-то же надо мести дворы.

Это он так сейчас на меня намекнул? Я вспомнил, что было написано в статусе.