Чтение онлайн

Я с его словами не был согласен, но мне хватило мозгов придержать их при себе. Пусть… Пусть говорят что угодно, но я всё выдержу и тогда посмотрим, кто смеётся последним.

Вторая ступень оказалась сложнее. На ней Ши, в отличие от первой ступени, в которой скорее избивал меня показывая насколько я слаб, тут заставлял сражаться, и под этим словом он понимал бескомпромиссный обмен ударами, в котором я, даже зная, что не могу причинить ему вреда, должен был бить так, будто от каждого моего удара зависела моя жизнь. Как обычно, поясняя при этом, что, если ты не готов убивать, ты не готов и жить, и любая половинчатость в бою ведёт только к глупой смерти.

Тут трудно было не согласиться, поэтому я бил, бил и бил, и с каждым разом мои удары становились быстрее и точнее, но, несмотря на то, что некоторые удары достигали цели, я даже не мог поцарапать магистра, что наводило меня на мысль, что в первый день нашего знакомства он попросту позволил мне ранить его, подыгрывая. Но я не позволял этим мыслям взять вверх над собой, потому что иначе всё, что я делал – было бы бессмысленно. И тогда мне оставалось бы только лечь и смиренно помереть.

Третья ступень ознаменовалась тем, что в какой-то момент я перестал замечать момент, где заканчивается одна тренировка и начинается следующая, и моё тело, начало двигаться на рефлексах, без участия сознания, ведомое лишь инстинктом и желанием выжить.

Ши, заметив это, лишь довольно ухмыльнулся и сказал, что я наконец-то начинаю понимать, что такое настоящий бой, когда тело действует быстрее мысли, и что до тех пор, пока я не научусь отключать свой разум в критические моменты, я никогда не достигнут того уровня, на котором смогу противостоять по-настоящему сильным противникам, потому что разум, со всеми его сомнениями, страхами и иллюзиями, самая большая слабость человека, и от неё нужно избавляться так же безжалостно, как от гниющего куска плоти.

Четвёртая, пятая, шестая ступень были просто более жестокой версией предыдущих, и магистр будто наслаждался тем, как я корчусь на полу, пытаясь восстановиться после очередной, травмы, монотонным голосом вдалбливая мне очередные нотации про необходимость принятия боли, чем лишь бесил меня.

И я, грешным делом, думал, что хуже быть не может, но на седьмой ступени он показал мне новые оттенки боли. Он отбросил в сторону оружие, поднял вверх руки, и они окутались тёмной дымкой. А затем он попросту вырвал из меня клок плоти, оставив часть этой энергии в ране, отчего её начало жечь так, словно он плеснул кислотой. Проблема была в том, что в этих местах даже регенерация справлялась в разы хуже и раны заживали так долго, словно я снова оказался в чертогах в первый же день.

Но к моей вящей радости, эта ступень продолжалась недолго, потому что в один момент я заметил, что организм адаптировался и начал пожирать эту тёмную дымку, с новой силой подстёгивая регенерацию. Заметивший это магистр довольно хмыкнул и устроил настоящий пир. В комнату принесли так много еды, что я ел до отвала, а потом ещё и впервые за долгое время полноценно спал.

Впрочем, из сна меня вырвал всё тот же садист, перешедший к восьмой стадии, на которой начал ломать мне кости сразу в десятках мест, сопровождая всё издевательской лекцией, говорящей о том, что после заживления они будут значительно прочнее. Звучало, конечно, неплохо, но я, глядя на то, как мои руки и ноги выворачиваются под неестественными углами, меньше всего думал о пользе, лишь мечтая лишь о том, что рано или поздно, всё закончится.

На девятой ступени Ши приказал мне сражаться без рук, а затем, чтобы я не нарушил его указаний, отрубил мне их, и я, должен был бить его ногами, коленями, головой, всем, чем только мог, и я бил, и бил, и бил, пока мои ноги тоже не перестали слушаться, и тогда я, как червяк, извивался на полу, пытаясь дотянуться до него зубами, и в какой-то момент, когда моя челюсть сомкнулась на его голени, я с удивлением услышал, как этот безумный монстр наконец одобрительно рассмеялся, довольный прогрессом.

А потом была десятая ступень. Ши, выждав, когда моё тело восстановится до состояния, близкого к идеальному, одним движением ладони, с которой сорвался серп энергии, рассёк меня пополам. От левого плеча до правого бедра, так что верхняя и нижняя части моего тела разъединились, и я, рухнув на пол, смотрел на свои внутренности, которые, пульсируя и извиваясь, медленно вытекали из разорванной брюшной полости, смешиваясь с кровью и осколками раздробленных позвонков.

И к моему удивлению, я не умер.

Лежал себе на полу, даже не потеряв сознание от шока и смотрел на свои ноги, лежащие в нескольких метрах, и вдруг почувствовал, как моя регенерация, подстёгнутая ужасом перед небытием, включилась на полную мощность, и клетки моего тела начали делиться с какой-то безумной скоростью. Начали прорастать кости, на которые наслаивались мышцы, формировались новые органы, и я завороженно наблюдал за совершенно противоестественной картиной, понимая, что меня теперь и человеком то сложно назвать. Скорее чудовищем.

Ши стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с удовлетворением. Это было так странно, что даже выбило меня из странного состояния созерцания, и я, всё равно неспособный пошевелиться, наконец сосредоточился и начать анализировать то, что происходило вокруг.

И тогда я заметил.

Энергия, которая напитывала Чертоги десяти ступеней, и которая давила на меня, заставляя регенерировать быстрее, оказывается она имела привкус. И чем дольше я находился в этой комнате, и чем больше энергии поглощал, тем отчётливее понимал, что этот привкус мне знаком, причём довольно давно, ещё с убежища тёмного практика в Деревне Травников.

А осознав это, у меня с глаз словно спала пелена и я начал ощущать эманации боли, словно ударами молнии бьющие из стен. Они были наполнены таким страданием, перед которым мои собственные муки казались лёгкой щекоткой. Сначала я подумал что это моя собственная боль отражается от стен и возвращается ко мне многократно усиленная, попытался отгородиться от неё, но понял, что не могу, потому что эта боль не была моей. Она была совершенно чуждой, копящейся годами непрерывных мучений.

Я насчитал их несколько десятков. Они, словно голодные пиявки, тянулись ко мне, пытаясь найти выход, пытаясь прикоснуться к живому существу, и я, сам того не желая, начал втягивать их в себя, как губка впитывает воду. Это было чертовски неправильно, но я ничего не мог поделать с собственным телом, тянущим в себя эти потоки и тут же перенаправляющим их на усиление регенерации.

– Продолжай, ты всё правильно делаешь, – произнёс увидевший это мастер. – Самая питательная энергия, это тёмная энергия. Глупцы называют её проклятой. Они запрещают её, боятся, не понимая её природы и не понимая, что это лишь инструмент. Не понимая, что это две стороны одной монеты, и нельзя познать энергию жизни, не познав энергию смерти. Огонь, вода, земля, все эти первоэлементы, это полная фигня.

Эти слова, сказанные им совершенно спокойно, подтверждали то, о чём я догадывался уже давно, но боялся признаться даже самому себе. Мастер Ши, безумный воин и гений боевых искусств, был тёмным практиком, и все его тренировки, больше похожие на пытки, были направлены на то, чтобы приучить меня к тёмной энергии. Это осознание вызвало во мне такую бурю эмоций, что я, забыв о том, что моё тело ещё не восстановилось до конца, попытался вскочить на ноги, что конечно же мне не удалось по причине того, что они только начали отрастать, и рухнул обратно на пол, сломав хрупкие конечности. Но даже внезапная вспышка боли не смогла заглушить захлестнувший меня коктейль эмоций.