Чтение онлайн

Жанка без эмоций выслушивает мою «тираду сквозь зубы» и говорит, что её устроит первый вариант, но лучше — четвёртый, когда мы с ней строим семью. Сюр! Этого никогда не будет!

Приезжаю на работу, с Дарьей не сталкиваемся. Звонить или писать пока не поднимается рука — штормит безумно, боюсь, что сорвусь. Не выдержу её тихого бойкота: схвачу и уволоку к себе в квартиру, а потом меня обвинят в преследовании и удержании.

После обеда в приёмную приходит Вячеслав. Зачем? Но секретарю говорю впустить. Он быстро суёт какие-то бумаги с данными по Иркутску и вскользь роняет, что Дарья Андреевская, проводившая исследование, ушла на больничный. Звонила её сестра, сказала, что скорую вызывали — температура под сорок и всё такое. Переживают всем отделом…

Меня самого жаром обдало. Дашка... Котёнок мой, не переживай ты так, я всё разрулю. Не знаю как, но сделаю. Потерпи немного…

Звонить ей сейчас бесполезно — не возьмёт. Ехать к ней — значит рассекретить нас перед её сестрой. Дашка меня потом за это растерзает, а нам пока и так хватает битв... Жду до завтра, но набираю Вячеслава и прошу, чтобы держал меня в курсе. Вечером он отписывается: Дарье чуть легче, температура высокая, но капельницами сбивают.

Рвусь к ней, но в последний момент останавливаюсь у её подъезда. В машине играет флешка с музыкой Дашки:«Давай на ты» группы «Планета».

А я просто сижу и смотрю на её окна. В них горит свет… Я сейчас, как и она, читаю знаки. Свет — это лучше, чем тьма…

Просыпаюсь в машине. На панели 4:40. Светает.

Тишина. И в душе как-то тихо. Это лучше, чем шторм. Дашка, мы справимся… Выруливаю в сторону дома. Надо собраться…

Рабочие вопросы решаются на автомате. Вообще работаю на каком-то внутреннем автопилоте. Ближе к вечеру приходит сообщение от Славы о том, что выдыхаем: Дашке лучше, уже планирует выйти на работу через день…

Не могу сдержаться и отправляю ей такой же букет пионов, как и перед поездкой в Иркутск. Давай, Дашка, читаем знаки… Я здесь, я такой же… Всё ещё возможно. Этот малыш не отменит нас, не отмотает, не вычеркнет…

В динамиках«Сонет 130»BONDDISCO.

Я люблю тебя, и ты любишь меня. Не отрицай нас… Мы есть…

Даша

Не получается. Не могу не любить. Но мне нужно отойти в сторону.

Биться с другой женщиной можно, с ребёнком — никогда. Это заведомо проигрышная битва, и этот проигрыш оправдан… Нельзя выбирать между женщиной и отцовством. Ответ очевиден. Для меня очевиден. Если для Димы — нет, то я не знаю этого человека. Надо держаться в стороне. Хочу, чтобы он сделал правильный выбор. Сам…

Пионы просто шикарные, но как же больно от них! Они сигналят о том, что ещё всё было прекрасно всего два дня назад. Больно…

Машка поехала с подружками встретиться, и я дома одна со своими мыслями. Физически мне легче, но морально эта ситуация меня подкосила. Больно…

Слышу звонок в дверь. Наверное, Машка что-то забыла. Голову и ключи, не меньше. Иду открывать. Распахиваю дверь, а там — Дима…

Дмитрий

Дашка явно не ждёт, что это я. А я не могу больше быть вдали.

Увидел, как её сестра вышла из подъезда и села в такси. Должно быть, это и есть Маша. Они похожи, только эта девушка чуть ниже ростом и не «заноза» — явно не заноза. Да и второй такой, как Дашка, нет. Рука сама тянется к ручке двери. Покидаю машину — и вот я уже у подъезда. Кто-то выходит, я придерживаю дверь и поднимаюсь к моей девочке. Надо её увидеть, хотя бы просто увидеть.

— Привет! — она замирает. Серьёзная. Грустная. Волосы убраны в косу, и она мягко лежит на плече. В этой милой хлопковой пижаме с мишками она такая домашняя, родная. У меня вообще все слова из головы вылетают… Она опускает глаза, но впускает.

— Даш, давай поговорим. — Вижу, что её ломает. И меня, девочка, меня тоже. Давай прекратим добивать друг друга. Ну очевидно же, что вдали друг от друга нам ещё хуже… Отмирай! Даш, отмирай!

— Привет!

Замок щёлкает за моей спиной, дверь квартиры закрывается, и весь мир остаётся снаружи. Наваждение… Вспоминаю, как чуть более трёх недель назад я точно так же вошёл в эту дверь. Но сейчас — ни звука падающих на пол ключей, ни её тихого вздоха... Я не решаюсь дотронуться до неё.

Она приглашает пройти в гостиную. Там негромко включена музыка, очень органичная для этого вечера. Я присаживаюсь на диван. Дашка садится в отдалении, в кресло напротив. Пытается держаться, но выходит плохо… Плохо выходит делать вид, что она холодна. В её глазах — боль. Не могу больше: опускаюсь на пол рядом с ней и кладу голову ей на колени. Она вздрагивает. Но через мгновение кладёт ладони на мои волосы, начинает нежно их поглаживать…

Да, запрещённый приём с моей стороны, но мне нужно её вытаскивать. Нас вытаскивать. И сейчас единственно правильное — это рвать расстояние между нами, быть вместе хотя бы тактильно, а потом уже начинать говорить. Откровенно. Всё на паузе. Это какая-то новая форма медитации. Её колени — место обретения моей силы…

— Даш, как ты? Как себя чувствуешь?

Она, помедлив:

— Лучше. Дим, всё нормально будет…

А будет ли? И снова запрещённый приём с моей стороны:

— Я люблю тебя. Не рушь сразу всё… Дай нам время.

Она, продолжая поглаживать мои волосы, произносит тихо. Слышу, что ей и физически непросто говорить — голос подсел от болезни.

— Дим, дай себе время. Ты на эмоциях можешь принять неправильное решение… Это ребёнок. Он важнее нас…

— Я согласен. Важнее меня… Но он не противопоставлен тебе, вы одинаково... — Она кладёт свой пальчик мне на губы, заставляя замолчать.

— Ш-ш-ш… Сначала дай ему шанс войти в твою жизнь. Потом поймёшь, одинаково ли?

— Даш, но мы же не сможем вдали. Я не хочу так…

— И я. Но так правильно…

Отстраняюсь от неё. Смотрю в её синие глаза, в которых застыли слёзы, и больше не могу сдерживать волну, что накрывает с головой…

— Даш, к чёрту то, что правильно! Не отмотаем мы! Зачем это благородство? От него никому нет пользы: ни тебе, ни мне. Мы сдохнем просто. И это даже неправильно по отношению к этому ещё не родившемуся малышу…

— Дай шанс Жанне…

— Вот ты сейчас бред говоришь. Этой женщины нет в моей жизни.

— Она появится. Она уже в ней надолго. Она мать твоего ребёнка, вы связаны.

Вот откуда эта мудрость в этой девочке? Как же было бы проще, если бы Дашка была не столь принципиальна, более эгоистична… Но если бы она была такой, её бы вообще рядом со мной не было, не проникла бы она так глубоко в меня… Сам выбрал её именно за это. За честность, за открытость… Больно, Матвеев, когда бьют наотмашь правдой? Больно. Терпи.