Чтение онлайн

Элинор, повинуясь, пыталась дышать. Слёзы катились по её щекам и замерзали. Но постепенно, под мерный, успокаивающий голос Алрика, ледяная дрожь в теле начала отступать. Мороз на стёклах медленно пополз назад, тая. Это был не прогресс. Это была лишь передышка. Но первая битва за себя и своего ребёнка была выиграна.

Пока Каэлан, запершись в своей башне, с исступлённой одержимостью перебирал старые свитки и отчёты, выискивая новые намёки на прошлое, граф Малькольм не терял времени даром.

Власть любит вакуум, и Малькольм был её верным поклонником. Указы, подписанные его рукой, понеслись из цитадели как из рога изобилия: о повышении налогов на ввозимые товары, о приостановке земельных переделов, о новых пошлинах для портовых торговцев. Каждый указ был тонко заточенным кинжалом, направленным в самое сердце реформ Каэлана и Элинор.

Верный Гавейн, отстранённый от должности управляющего под предлогом «проведения внутренней проверки», не смирился. Он понимал, что его долг — не слепое повиновение герцогу в его ослеплении, а служба Лорайну. Рискуя всем, он дождался ночи и, подкупив одного из новых стражников у покоев Элинор, пробрался внутрь.

Элинор сидела у камина, укутавшись в плед. Она выглядела немного лучше, но тень горя всё ещё лежала на её лице.

— Гавейн, — удивилась она. — Это опасно.

— Бездействие ещё опаснее, миледи, — старый управляющий ответил с нехарактерной для него горячностью. — Малькольм действует слишком смело. Слишком уверенно. У него есть могущественный союзник. Я уверен, он ведёт переговоры с Валерией.

Сердце Элинор сжалось. Валерия — воинственное герцогство на востоке, всегда зарившееся на плодородные долины Лорайна. Если Малькольм действительно затеял сделку с ними, это грозит не просто сменой власти, а гражданской войной и оккупацией.

— Нужны proof, Гавейн. Без них мы ничего не сможем сделать.

— Я понимаю, миледи. Но мои возможности ограничены. Люди Малькольма следят за мной.

Элинор задумалась, глядя на огонь. Её взгляд упал на небольшую медную турку, стоявшую на полке — подарок посла. И она вспомнила человека, который мог быть глазами и ушами там, где бессильны официальные лица.

— Найдите Жана, — тихо сказала она. — Контрабандиста. Он помог нам once, поможет и again. Его каналы… они не видны. Узнайте через него, кто представляет Валерию в Солиндейле и как с ними контактирует Малькольм.

Гавейн кивнул, в его глазах загорелся огонёк надежды.

— Это рискованно, но это возможно. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Будьте осторожны, — проводила его Элинор. — Если Малькольм узнает…

После его ухода она почувствовала странное ощущение. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось нечто новое — решимость. Личная драма отступала перед лицом реальной, concreteой угрозы её дому, её людям, её будущему с ребёнком. Она больше не была пассивной жертвой. Она стала центром сопротивления.

Последующие недели были временем очищения и укрепления. Граф Малькольм и его ближайшие сторонники были отправлены в изгнание, их земли и титулы перераспределены между верными вассалами и заслуженными горожанами.

Каэлан и Элинор правили вместе, их союз стал нерасторжимым. Боль прошлого была признана и принята, но больше не имела власти над ними.

Элинор окончательно освоила свой дар. С помощью Алрика и поддержки Каэлана она научилась не просто отдавать тепло, но и черпать силу из любви, из радости, из самой жизни. Она могла теперь исцелять целые группы людей, её присутствие одно могло успокоить толпу и вселить надежду.

Как-то раз они с Каэланом снова спустились в пещеру к Сердцу Лорайна. Кристалл pulsовал ровным, мощным светом. Золотые прожилки, появившиеся после их первого единения, теперь разрослись, оплетая синее ядро, словно живая сеть.

— Он стал сильнее, — заметил Каэлан, чувствуя исходящую от кристалла энергию. — И… теплее.

— Это потому, что Лорайн стал сильнее, — улыбнулась Элинор. — Люди верят в будущее. Они не боятся. Это и питает его.

Она приблизила ладони к кристаллу, но не коснулась его. Она просто позволила своей энергии течь навстречу энергии камня. Свет вспыхнул, и на этот раз он был не ослепляющим, а мягким, тёплым, золотисто-голубым. По всему герцогству, от столицы до самых дальних хуторов, люди в тот миг ощутили прилив необъяснимой радости и уверенности. Ускорилось выздоровление больных, урожай на полях будто потянулся к солнцу, а в домах воцарился особый, светлый покой.

Сердце Лорайна окончательно пробудилось. И оно билось в унисон с сердцами своих правителей.

Через несколько месяцев наступил день, которого ждал весь Лорайн. Элинор родила ребёнка. Это был мальчик, крепкий и здоровый, с тёмными волосами отца и добрыми, светлыми глазами матери.

Когда Каэлан впервые взял на руки своего сына, на его глазах выступили слёзы. Он смотрел на это маленькое, perfect существо и видел в нём воплощение всего их пути — боли, борьбы, прощения и безграничной любви.

— Как мы назовём его? — спросил он Элинор, которая слабо улыбалась, лежа на подушках.

— Орлан, — прошептала она. — В честь твоего отца. Чтобы память о нём была не только о его ошибках, но и о его любви к этой земле. И… Люсьен. В честь того, кто помог нам, когда мы были на грани.

Каэлан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Орлан Люсьен ди Рейнер. Имя, символизирующее примирение с прошлым и надежду на будущее.

Их жизнь наладилась. «Медная Чашка» снова работала, став символом нового Лорайна — открытого, процветающего и гостеприимного. Элинор иногда наведывалась туда, чтобы сварить кофе и поговорить с простыми людьми. Каэлан часто сопровождал её, и горожане уже не робели перед своим герцогом, а уважительно кланялись и делились с ним своими заботами.

Однажды вечером они сидели в своей общей гостиной — уютной комнате с большим камином, куда Каэлан перевёз все свои вещи. Орлан Люсьен мирно спал в колыбели рядом. Элинор держала в руках новую фарфоровую чашку — точную копию разбитой. Каэлан нашёл мастера, который смог воссоздать её.

— Знаешь, — сказала Элинор, задумчиво глядя на огонь. — Иногда мне кажется, что всё это сон. Кофейня, война, ты… наш сын.

Каэлан подошёл к ней, взял её руку и прижал её к своей груди, к ударам своего сердца.

— Это не сон, — прошептал он. — Это наша жизнь. Наша чудесная, сложная, прекрасная жизнь. И я благодарен каждой секунде, что привёл меня к тебе. Даже самой painful.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе была вся их история — горечь и сладость, отчаяние и надежда, прошлое и будущее.

Они смотрели, как за окном садится солнце, окрашивая башни Солиндейла в золотые и розовые тона. Их город. Их дом. Их любовь. Они прошли через огонь и воду, чтобы обрести это счастье, и теперь были готовы беречь его вечно.