Чтение онлайн

Сердце Элинор замерло. Она подбежала к окну.

И увидела его. Каэлан. Он сидел на своем боевом коне, запылённый, в походных, помятых одеждах, но с прямой спиной и взглядом, в котором пылал холодный огонь. За ним выстраивались его стражники, а также несколько незнакомых людей в одеждах столичных чиновников.

Он спешился и, не глядя по сторонам, тяжёлыми шагами направился ко входу в ратушу. Народ расступался перед ним, замирая.

Малькольм, услышав шум, побледнел. Его уверенность мгновенно испарилась.

— Ваша светлость! Какая неожиданная радость! — залебезил он, но голос его дрожал.

Каэлан проигнорировал его. Его взгляд пробежался по собравшимся и остановился на Элинор. В её глазах он увидел не упрёк, не торжество. Он увидел бесконечную усталость, огромное облегчение и… надежду. Этого было достаточно.

Не говоря ни слова, он прошёл к председательскому месту и, положив руку на спинку кресла, обвёл собравшихся ледяным взглядом.

— Все указы, подписанные в моё отсутствие, — объявил он громовым, не терпящим возражений голосом, — отныне считаются недействительными. Заседание совета объявляется закрытым. Все в срочном порядке prepare отчёты о произошедшем за этот срок. Герцогиня, — он повернулся к Элинор, — пройдёмте. Нам нужно обсудить… положение дел.

Это был не вопрос. Это был приказ. Но в его тоне сквозь стальную официальность пробивалось нечто иное — признание её силы и готовность наконец-то выслушать. Их долгая разлука подошла к концу. Теперь предстояло самое трудное — разговор.

Он вёл её не в свои покои и не в её, а в нейтральную территорию — в библиотеку. Приказал никого не впускать и закрыл дверь. Тишина в огромной зале, пахнущей старым пергаментом и воском, стала вдруг оглушительной.

Они стояли друг напротив друга, разделённые не пространством, целой пропастью невысказанных обид, боли и предательства.

Каэлан заговорил первым. Не с извинений. С фактов.

— Я ездил в столицу, — сказал он, его голос был низким и усталым. — Я изучал архивы. Нанял лучших экспертов. — Он указал на портфель, брошенный на стол. — Часть документов по делу моего отца… они подделаны. Мастерски, но подделаны. Использовались чернила, которые начали производить в Валерии only five years ago. И есть… магический отпечаток. Чужой. Холодный.

Элинор слушала, не шелохнувшись, боясь спугнуть этот момент трезвости.

— Почему… почему ты не поверил мне тогда? — выдохнула она, и её голос прозвучал как шёпот.

Каэлан отвернулся, смотря в окно на вечерний город.

— Потому что я боялся, — признался он с такой горькой прямотой, что у Элинор перехватило дыхание. — Боялся, что ты скажешь правду. А правда была в том, что мой отец… мой идеал, мой герой… был не святой. Он был политиком. Жестоким, готовым на риск. И его смерть… это была не только вина твоего отца. Это был просчёт в его собственной опасной игре. Мне было проще ненавидеть тебя, чем принять это.

Он обернулся, и в его глазах стояла такая naked боль, что Элинор сделала шаг towards него.

— А я… я была просто напуганным ребёнком, — тихо сказала она. — Я слышала обрывки, догадывалась… и молчала. Не из злого умысла. От страха. И этот страх преследовал меня все эти годы. Я боялась, что ты узнаешь, и именно это произойдёт. Так и случилось.

Они молча смотрели друг на друга, и пропасть между ними казалась всё ещё непреодолимой. Но теперь через неё были перекинуты первые, хрупкие мостики — правда и боль, признанная и разделённая на двоих.

— Малькольм, — начала Элинор, — он…

— Я знаю, — перебил он. — И я знаю, кто за ним стоит. Твоё… послание… было достаточно ясным. — Он сморщился. — Прости меня. За всё. За то, что не защитил тебя. За то, что оставил одну. За то, что заставил тебя посылать ко мне крики через пол-герцогства.

Элинор покачала головой, и слёзы наконец потекли по её щекам — не от отчаяния, а от освобождения.

— Ты вернулся. Это главное.

Он не стал обнимать её. Не стал просить прощения again. Он просто кивнул, и в его кивке была вся тяжесть принятого решения, вся решимость искупить свою вину.

— Теперь, — сказал он, и его голос снова приобрёл стальные нотки, — нам нужно действовать. Сообща. Расскажи мне всё, что знаешь.

Каэлан слушал, не перебивая. Его лицо было каменной маской, но по мере того как Элинор рассказывала о действиях Малькольма, о ядовитых «дарах» Изабель, о похищении Жана, в его глазах загорался всё более холодный и опасный огонь. Когда она закончила, в библиотеке повисла тяжёлая тишина.

— Хватит, — наконец произнёс он, и это слово прозвучало как приговор. — Игры окончены.

Он резко повернулся и вышел из библиотеки. Элинор последовала за ним. В коридорах замершие в почтительных позах слуги с ужасом наблюдали, как их герцог, с лицом, не предвещающим ничего хорошего, прошёл в тронный зал, ведя за собой герцогиню.

— Привести ко мне графа Малькольма! Немедленно! — его голос громыхнул под сводами, заставляя содрогнуться даже старые знамёна на стенах.

Стража бросилась выполнять приказ. Каэлан взошёл на невысокое возвышение, где стоял его трон, но не сел. Он стоял, положив руку на эфес меча, и ждал. Элинор встала рядом, чуть позади. Она была его совестью и его свидетельницей.

Малькольма ввели. Он пытался сохранить напускное достоинство, но мелкие капли пота на лбу выдавали его страх.

— Ваша светлость! Какая честь…

— Заткнись, — отрезал Каэлан. Его тихий, свистящий голос был страшнее любого крика. — У меня есть experts из столицы. Они уже изучают документы, которые ты подписывал. Они уже нашли следы валерийских чернил и магии. У меня есть показания свидетелей. У меня есть герцогиня, которая не побоялась рассказать мне всю правду, пока ты пытался украсть у меня герцогство.

Он сошёл с возвышения и медленно, как хищник, зашагал towards Малькольма.

— Ты арестован, Малькольм, за государственную измену, попытку убийства наследника престола и сговор с вражеским государством. — Он остановился в шаге от него. — Твоя участь предрешена. Но ты можешь выбрать, как её встретить. На плахе, как презренного предателя, или… предоставив нам информацию о своей госпоже. Где Изабель? Каковы её планы?

Малькольм задрожал. Он посмотрел на непреклонное лицо Каэлана, на спокойное лицо Элинор, и его надменность разбилась вдребезги.