Чтение онлайн

Глотая слезы и горестно качая головой, женщина закрывала рукой рот, чтобы ни один звук не потревожил слух хлопотавших в соседних покоях слуг. Эта скрытая от всего мира скорбь, невыплаканное горе жгло ей грудь.

Проплакав полчаса, Гатана успокоилась. Вытирая слезы, она подошла к распахнутому окну, чтобы влажный холодный воздух остудил раскрасневшееся от слез лицо и припухшие веки. Глубоко вздохнув, женщина подняла к серому небу голову и закрыла глаза.

В голове ее пролетали выхваченные услужливой памятью картины...

Ей тогда было четырнадцать лет. Озорной подросток, выхватив из рук возмущенной девочки широкую атласную ленту, которой она хвасталась перед подружками, промчался по галерее.

– Ха-ха...Догони!

Алая лента в его руке трепыхалась на бегу, как язычок пламени.

– Отдай! Моя лента!

Споткнувшийся похититель растянулся во всю длину, а не сумевшая затормозить Гатана плашмя плюхнулась на него сверху. Не растерявшись, она схватила кулак мальчика с зажатой в нем лентой и с силой дернула.

– О!

Подросток взвыл от боли, перекатываясь на спину и хватаясь за руку. И только тут изумленная Гатана обнаружила, что упала прямо на наследного Властителя!

– Моя рука!
– он оттолкнул девочку.
– Дура! Ты сломала мне руку!

Не говоря ни слова, Гатана торопливо поднялась и, наклонившись, зачем-то стала отряхивать испачканные штаны Ковольда. Тот раздраженно дернулся.

– Отстань!

Поддерживая одной рукой другую, он с трудом поднялся и заковылял к ступенькам, ведущим в покои Властителя. А Гатана так и осталась стоять с разинутым ртом. Резко очерченные губы, большие глаза Ковольда, сначала смеющиеся, а затем потемневшие от боли, так и стояли перед ее внутренним взором. Она в первый раз увидела так близко лицо наследного Властителя. И оно ее заворожило.

...Тряхнув головой, домоправительница провела рукой по лицу, вытирая то ли капли дождя, брызнувшие ей на лицо, то ли последние слезы. Вздохнув, она вспоминала, как с той минуты потеряла покой. Вопреки всем доводам разума, строгим увещеваниям и логичным выводам, сердце ее, впервые дрогнувшее в тот день непонятной, но сладостной болью, так и осталось навеки отданным прекрасному принцу.

Повзрослев, Гатана поняла, что может позволить себе только издали следить за своим недоступным возлюбленным. Поняла, что никогда не сможет узнать радость разделенной любви. И Гатана покорно склонила голову перед судьбой.

Должность, которую занимала ее мать, почтенная Доринна, должна была перейти к ней, как это было принято в замке. А быть зятем и мужем домоправительницы, фактически - хозяйки замка, было весьма выгодно. Напрасно Доринна с возмущением набрасывалась на дочь, когда та отказывала очередному претенденту. Гатана умела настоять на своем. Возможно, многоопытная Доринна кое о чем догадалась, когда ее дочь проплакала целую неделю, но так и не захотела принять участие в веселом празднике по поводу бракосочетания молодого Ковольда и красавицы Ортины.

– Наивная дурочка, - печально посмотрев на Гатану, вздохнула мать.- Неужели ты думаешь, что бабочка уцелеет, если будет стремиться к огню? Когда-нибудь она все равно погибнет в его пламени...

Девушка, лежавшая на постели, закрыв голову подушкой, только всхлипнула.

Она заставила себя подняться и ополоснуть лицо, но так и не вышла в огромную кухню, где небольшая, но весьма почтенная компания отмечала свадьбу младшего брата Властителя Агорраса. И сердце Гатаны плакало кровавыми слезами, когда, пробегая по делам по саду, она видела, как молодая красавица, веселая Ортина, прогуливалась там под руку с молодым супругом. Даже издали девушка замечала, какими влюбленными глазами смотрит Ковольд на свою юную супругу.

Но вскоре Гатане стало еще тяжелее скрывать свою любовь.

Доринна стала часто болеть, потом ее хватил удар, а через неделю мать Гатаны умерла. И девушка приступила к своим обязанностям намного раньше, чем рассчитывала. Теперь ей приходилось встречаться с юной хозяйкой замка и ее супругом почти каждый день. Веселая и открытая Ортина с радостью делилась с молодой домоправительницей всеми заботами, советовалась по серьезным вопросам и по пустякам. Она доверяла Гатане маленькие женские секреты, не зная, что каждое слово о взаимоотношениях с супругом, их маленьких ссорах и радостях вонзалось в любящее сердце девушки, как острый нож. И тем не менее, Гатана не испытывала к Ортине ненависти. Юная супруга Ковольда была так искренна в своей привязанности, так добра и отзывчива, что сердиться на нее было просто невозможно.

Узнав, что у молодой четы будет ребенок, Гатана и это приняла исстрадавшимся сердцем, как должное. Разумеется, у Ковольда должен быть наследник! И Гатана готовилась принять его дитя в свое сердце.

У молодой домоправительницы дел было невпроворот. Но тем не менее, она всегда выкраивала минутку-другую, чтобы заглянуть в детскую, где в маленькой колыбельке посапывал малыш. Мальчик был похож на мать, но Гатана упорно искала на крошечном личике черты любимого лица и твердила себе, что это - ребенок Ковольда. И поэтому любила малыша не меньше родителей.

Когда же несчастная Ортина умерла, не сумев разродиться вторым ребенком, а маленького Ренвольда увез дядя, Гатана не находила себе места. Она видела, как замкнулся, отгородился от всех Ковольд. Он потерял всякий интерес к делам, охоте и фехтованию. Часами Властитель сидел в своем огромном кабинете, допуская к себе только Советника Саррена. Веселая, живая атмосфера замка, воцарившаяся с появлением Ортины, с ее смертью сменилась мрачной безысходностью. Ковольд не принимал участия в турнирах, которые сам же назначал по традиции, не интересовался тем, что происходит в Агоррасе.

Только потом Гатана узнала, что он винил себя в смерти Ортины. Юная супруга не хотела иметь второго ребенка так быстро после рождения первого. Она знала, что, несмотря на цветущий вид, жизненная сила в ее хрупком теле держалось в большей степени за счет веселого доброго нрава, радостного отношения к самой жизни. И эта связь была слишком слабой, чтобы суметь так быстро отдать силы для новой жизни. А Ковольду хотелось большой, шумной семьи, которая наполнила бы жизнью каждую комнату, каждую галерею в огромном замке. Детские голоса и топот маленьких ножек должны были развеять суровую и торжественно-величественную атмосферу старинной крепости Вольдов. И Ортина покорилась воле мужа.

Вторая беременность проходила так тяжело, как будто сам организм Ортины сопротивлялся изо всех сил своей будущей гибели. Бедная женщина вынуждена была проводить почти все время в постели и при ее непоседливом и деятельном нраве ужасно страдала от этого. И Гатана в это время была ее самым преданным, самым верным другом. Придворные дамы презрительно фыркали, узнав, что молодая Властительница опять просит позвать ей домоправительницу, отвергая их утонченное общество. А Ортина только кротко улыбалась, говоря, что не хочет утруждать таких молодых и блестящих красавиц обществом больной и слабой женщины.