Чтение онлайн

Катя повернулась к старшему и увидела, как он держится за левый бок. А вот не надо мне тут на жалось давить, любезный!

– Валидольчику под язык?
– участливо спросила Катя, давя острое желание запустить в троицу кастрюлей с супом из брокколи. Три лба здоровенных, и все - идиоты!

– Спасибо, не надо, - Константин Федорович опустил руку, снова встал идеально ровно.
– Я прошу у вас прощения за поведение своего сына. Это совершенно недопустимо, я понимаю. Я... Мы.... Мы что-нибудь придумаем и...
– он покачал головой.
– Я и предположить не мог, что мой сын на такое способен.

Да уж, вы и не представляете, на что ваш сын способен! Ради совершенно незнакомой ему девушки. Мыслитель хренов! Уж напридумали - так напридумали. А Кате теперь расхлебывать!

– Вы, кажется, посол в Ватикане?

Коробейников-старший даже моргнул от такой резкой смены беседы.

– Бывший. Сейчас я работаю в министерстве.

– Бог мой...
– Катя потерла виски.
– Когда я представляю, что внешняя политика нашего государства висит на таком волоске...

– Что, простите?
– ей удалось удивить господина бывшего посла в Ватикане. Он еще раз внимательно прошелся по Кате взглядом, снова задержавшись на животе. Но странным образом она теперь совсем не считала, что отец Кира представляет для нее какую-то опасность. Скорее, наоборот. Это Катерина сейчас опасна. Сердита и очень, очень опасна!

– То, что интересы нашей станы представляют люди, способные на такие скоропалительные и в корне неверные умозаключения. А я-то думала, что дипломаты - люди проницательные и умные. По крайней мере, Кирилл именно такой.

«Борода» присвистнул, «Узкие джинсы» привалился к стене с видом человека, предвкушающего редкое шоу. Будет вам шоу. Избиение младенцев и бегство в Египет вам сейчас будет, господа Коробейниковы!

– И в чем же я ошибся?
– к отцу Кирилла вернулся его безупречно ровный тон.

12.3

– Во всем!
– Катя прошла к балкону, неторопливо полила фикус, потом снова обернулась к визитерам.
– Во-первых, моя беременность - это целиком и полностью моя... если угодна, заслуга. Я была инициатором близости. Оба раза. Кирилл вел себя как джентльмен, а я его... соблазнила, да. Надеюсь, я вас не слишком шокировала такими откровенными подробностями?

Потому что вам идет это выражение идиотического изумления, господа Коробейниковы, всем троим. И оно у вас у троих разное. Первым опомнился старший, но Катя ему не дала сказать и слова.

– Во-вторых, я не собиралась сообщать Киру о ребенке. То, что он узнал - чистой воды случайность.

Но, в принципе, папу можно приравнять к стихийным бедствиям, так что Катя не сильно соврала.

– Вот как?
– голос отца Кирилла звучал не просто ровно - тихо. И как-то вдруг совсем безжизненно. Отвечать на риторический вопрос Катя не стала. Пришло время добивать соперника. Скрестила пальцы за спиной.

– А в-третьих... Слушайте, я не помню, сколько раз Кирилл делал мне предложение выйти за него замуж. Раз пять, наверное. А, может, и десять. Не помню, - Катя пожала плечами, перекинула косу за спину.
– Не считала. И на колени вставал, и руки целовал, и говорил, что любит, что жить без меня не может, и про ребенка, и про все остальное. Ну, вы понимаете, да?

Коробейников-старший кивнул. Он явно быстро анализировал получаемую информацию, но изумление все же пробивалось. Так-то, дядя!

– И почему же вы... простите, нас не представили, я - Константин Федорович.

– Катерина Дмитриевна, - милостиво кивнула Катя.

– Так почему же, Катя, вы не согласились?
– в голосе вдруг появилась вкрадчивость. Фирменная. Кирова! Эй, так не честно!

– Потому что я капризная, избалованная и безответственная девчонка, - торжественно объявила Катя.

Ей показалось, что Коробейников сейчас улыбнется. Да нет. Невозможно.

– И кто же вас, Катя, так избаловал?
– голос его стал мягкий-мягкий. Совершенно как у Кира. Вот же гад усатый!

– Папенька, - услужливо подсказала Катерина, и не думая сдавать позиции.
– У меня фамилия - Тихомирова. Слышали про такого?

Седые брови сошлись на пару секунд. Разошлись, лоб разгладился.

– Нет, не припоминаю.

– Он правая рука Державина. Про Державина-то вы слышали, надеюсь?

Пантомима с бровями повторилась.

– Знаете, Катенька, я много времени проводил за границей и, боюсь, еще не полностью вник в наши отечественные реалии. Я не знаю, кто такой Державин.

– Ну, прочтете в Википедии, - фыркнула Катя. Она понятия не имела, есть ли на самом деле там статья про Эдуарда Владимировича, но уже плевать. Врать - так по крупному.
– В общем, я сама пока не знаю, чего я хочу. Хочу я замуж или нет. И если хочу, то устраивает ли меня в качестве будущего мужа Кирилл. Что-то после знакомства с вами замуж за Кирилла мне хочется еще меньше.

В повисшей тишине звонко запиликал таймер. Катя невозмутимо прошла в кухонную зону и отключила плиту.

– Хотите супу?

Трое мужчин смотрели на нее так, будто она говорит с ними по-китайски. Впрочем, старший, кажется, понимал ее. Он, кажется, вообще понял многое. Если не все.

– Мальчики, ключи, - и опять вернулся безупречно-ровный тон.

«Мальчики» дружно зашуршали карманами, зазвякали связками. И вот на стеклянный столик звонко легли три ключа.

– Катя, мы приносим свои извинения за то, что вторглись без приглашения в ваш с Кириллом дом, - таким же церемонным тоном Коробейников-старший, наверное, беседовал с самим Папой Римским.
– Больше этого не повторится. Теперь позвольте откланяться. Будем ждать от вас приглашения в гости для официального знакомства. Со своей же стороны рад видеть у себя в любое время.
– Константин Федорович склонил голову.
– Честь имею.

Под конец речи Коробейникова-старшего Катя уже едва сдерживала улыбку. Ну каков, каков, а?! Таки Один! Ну или Зевс. Но ответный практически царственный кивок изобразила вполне убедительно - и в своих собственных глазах, и в глазах всех троих. И лишь когда за гостями закрылась дверь, Катя повалилась на диван, давясь от смеха. Но смех быстро прекратился, а Катерина вскочила на ноги.

А Кир? А как же Кир? Где он?!

Послание тринадцатое. Он будет вас кормить и защищать, он хороший человек!

Трое мужчин какое-то время спускались по лестнице молча.

– Па, я нагуглил этого Державина, - подал голос средний сын. В тоне его слышалось нешуточное удивление. Протянул отцу телефон.
– Смотри.

Коробейников-старший не удостоил экран даже мимолетного взгляда.

– Мне все равно, кто он такой. Какая разница: Тихомиров, Державин? Наша будет. Коробейникова.

Аккуратные седые усы приподнялись, обнажая зубы в улыбке. Константин Федорович Коробейников поправил галстук и, насвистывая, прибавил шагу.