Чтение онлайн

На щеках его все-таки заалел румянец. Но смог улыбнуться.

– Нравлюсь?

– Да, - пауза.
– Очень.
– Выдохом.
– Безумно. Вари кофе быстрее.

И вскочила с места, и нырнула в раскинутые руки. Они еще постояли голые посреди лофта, обнявшись. А потом Кир отправился варить кофе, а Катя - писать матери. Он надел фартук, а она - его футболку.

Послание одиннадцатое. Отметить надобно — народ попался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком.

– Я буду отбирать у тебя телефон в девять вечера, честное слово!
– Дмитрий недовольным взглядом смотрел на жену. А жена смотрела в только что мелодично тренькнувший смартфон.
– Почему ты их не воспитываешь? Когда уже прекратятся эти сообщения и звонки в любое время дня и ночи?

– Никогда, - спокойно ответила жена.
– И почему ты решил, что это с работы? Может, это любовник?

– А чего не два? Любовника? Или три?
– Тихомиров улегся на кровать рядом с супругой.
– Чего мелочиться?

– Ты же заешь, я человек скромный, мне много не надо, - улыбнулась Дарья.
– Это Катя.

– О как, - Тихомиров перевел взгляд на часы на стене.
– Что пишет?

– Что не придет ночевать, останется у Кирилла. И что...
– сделала небольшую паузу, - что переезжает жить к нему.

– Дожили!
– фыркнул Дмитрий и закинул руки за голову.
– По телефону уведомила. И на том спасибо, как говорится, - а потом, повернув голову и встретив внимательный взгляд жены, добавил: - Я так понимаю, следующий этап - ЗАГС?

Дарья улыбнулась, но мужу ничего отвечать не стала, вместо этого стала набирать ответ дочери в телефоне. А потом отложила аппарат.

– Ну что, мать, - Тихомиров притянул жену к себе.
– Вот и вторую безнадегу, считай, сплавили. Можно и для себя пожить.

Дарья засмеялась, запрокинув голову. Шея у нее до сих пор красивая - вот такая, натянутая назад.

– Интересно, что ты в это вкладываешь - жить для себя?

– Господи, женщина, мы дома совсем одни, - Дмитрий споро подмял под себя жену.
– Тебе нужны какие-то еще инструкции?

– Нет. Только голубой парик или костюм Красной шапочки, - она все еще смеялась.

А потом раздались два хлопка, свет в спальне погас, в темноте раздалось мужским довольным голосом сказанное: «Дал же бог жену-извращенку» - и женский смех смолк. Какие звуки раздались потом, вы и без меня знаете.

*

Кир был счастлив. Уже которую неделю. Нет, в его жизни были моменты радости, счастья, довольства - но именно моменты. А чтобы вот так, день за днем - впервые.

Когда тебе все - хорошо. Любая погода нравится. Солнце - здорово. Пасмурно - прекрасно. Дождик - замечательно.

Когда никто и ничего не раздражает. Ни сломавшийся лифт, ни люди в метро - Кир жил так удобно, что добираться до службы на метро - полчаса. По меркам столицы - телепорт. Коллеги стали вдруг милейшими людьми, и он начал с ними общаться. Кому-то в чем-то помог, кого-то одарил дельным советом, всех желающих - многочисленными историями из своих заграничных странствий. Быстро стал любимцем всего кабинета, и еще парочки соседних. Как-то услышал о себе в коридоре: «Коробейников? Ты его не знаешь? Ты чего?! Мировой мужик!».

Вот так вот. Мировой мужик, а не сын сами-знаете-кого.

У всего этого была одна причина.

Катя.

Как это оказывается сладко: слышать сквозь сон звонок будильника - и торопиться выключить его, чтобы не разбудить Катю. А потом проспаться потихоньку, лежа с закрытыми глазами и остро чувствуя ее. Как она прижимается к нему всем телом, и ее ладонь на своей груди чувствуется так, словно она весит десять килограмм, хотя рука у Кати тонкая, изящная. Как потом убирает эту тонкую изящную руку со своей груди и аккуратно встает, боясь потревожить.

Всегда варил кофе из свежесмолотых зерен, но теперь мелет заранее, чтобы не будить утром. И кофе готовится в кофейнике, а не кофемашине. Потому что так тише. Но Катя иногда просыпается и составляет ему компанию - сонная, теплая, в трусиках и его футболке. Или в тонкой комбинации. Но чаще всего она лишь сонно улыбается, когда он легко целует ее перед уходом.

– Кофе на меня сварил?
– из-под одеяла.

– Конечно, - он касается губами макушки и уходит, аккуратно закрыв за собой дверь.

Примерно часов в десять обязательно придет сообщение на телефон.

Катя: Спасибо за кофе. Сегодня он особенно вкусный.

А потом фото.

От автора: На этой позитивной ноте мы уходим на рекламу. В кадре снова Тихомиров, это надо поддержать лайками - кто еще не успел! Спасибо)

11.2

Это могут быть Катины бесконечные ноги, водруженные на перила балкона, и Катина же кружка с надписью «АНАЛИЗЫ» на переднем плане. Или ее белье на их кровати. Или набор несочетаемых продуктов на столе и приписка: «Как думаешь, что из этого можно приготовить?».

Катя с удовольствием занимается домашним хозяйством. Евгения Сергеевна отправлена в отпуск. Им не нужен третий в квартире.

И какое это оказывается, счастье - возвращаться домой. А тебя там ждут. Открывают дверь и бросаются на шею. И дома пахнет чем-то вкусным, но бывает так, что ужин успевает немного остыть, когда до него доходит дело.

Они могут нежно, долго. Так долго, что у Кати получается сразу, а потом еще раз. От этого Кир чувствует себя невероятно гордым. Иногда получается наоборот - бурно и быстро, с наматыванием пшеничной косы на кулак и резкими ударами мужских бедер о женские ягодицы. А иногда они все-таки просто ужинают и разговаривают. Или идут гулять. И это ему тоже нравится. Ему нравится все. Кроме одного.

Того, что Катя беременна.

Сейчас это пока совершенно незаметно. По тонкой, с невероятными изгибами Катиной фигуре ни за что не догадаешься, что она ждет ребенка. Но это так. И рано или поздно это станет явным.

Кирилл не хочет этого. Он хочет, чтобы Катя осталась такой же прекрасной, стройной. И его. Только его.

Другая его часть - вредная и въедливая - напоминает ему, что не будь этого ребенка - и не было Кати в его жизни. И от этой перспективы становится по-настоящему страшно, и поэтому Кир уговаривает и убеждает себя. Пока, впрочем, без особого эффекта. Но он, обнимая и прижимая ее к себе, засыпая, повторяет как мантру: «Это наш ребенок. Мой и Кати. Все в порядке».