Чтение онлайн

— В силу данных мне полномочий и с великой радостью объявляю вас мужем и женой. Нокс, ты можешь поцеловать невесту!

Я обнимаю Джульетта, легко наклоняя её назад — движение приходит естественно. На этот раз поцелуй медленный. Почтительный. Как обещание, запечатанное кожей, дыханием и биением сердец. Аплодисменты гостей взрываются вокруг, но я слышу только её счастливый смех на своих губах. Ничего больше не имеет значения.

Когда я отстраняюсь, она светится так, что у меня перехватывает дыхание. Голос срывается от эмоций, когда я шепчу: — Я люблю тебя, миссис Маккензи. Больше всего на свете.

Она поднимает на меня взгляд и улыбается той самой улыбкой, которая всегда означает одно из двух: либо сейчас она меня поцелует, либо втянет во что-то, что изменит всю мою жизнь.

— Тебе придётся разделить эту любовь, — говорит она мягко, опуская ладонь на живот.

Я перевожу взгляд на её руку, а потом снова встречаюсь с её глазами. — Что?

Она кивает, губы дрожат, пытаясь удержать улыбку, но её выдают слёзы, скользящие по щекам. Она смеётся и плачет одновременно.

— Я беременна.

Я думал, что уже знаю, что значит любить её. Что сердце не может быть полнее, чем сейчас.

Я ошибался. Она — не просто моя жена. Она — мать нашего ребёнка.

Ни за что на свете я не хотел бы упасть на колени сильнее, чем в этот момент.

Я не думаю. Не обрабатываю. Просто двигаюсь. В одну секунду её рука в моей, а в следующую я подхватываю её на руки и закручиваю в воздухе. Её смех — лёгкий, звонкий, дикий — проникает прямо в душу, и я чувствую себя самым счастливым ублюдком на земле.

Когда я наконец опускаю её на землю, отпустить уже невозможно. Мои руки крепко держат её за талию, словно удерживая новую реальность, в которую мы шагнули вместе.

Я прижимаю лоб к её лбу, впитывая каждую секунду, каждый удар сердца.

— Не знаю, чем я заслужил всё это, — шепчу я. — Но клянусь, я не упущу ни единого мгновения.

Джульетта

Один год спустя

Я никогда не видела ничего более совершенного.

Нокс лежит на нашей кровати, держа по ребёнку в каждой руке. Одна крошечная головка устроилась на его бицепсе, вторая — прямо у него на груди. Обе девочки спят, потому что уже знают: они в самом безопасном месте на свете.

Да, две малышки.

Нашим близняшкам — четыре месяца, и я до сих пор не могу поверить. Всё ещё не привыкла к виду двух колыбелей или к тому, что в нашей стирке теперь появились детские вещи.

Они — идеальное сочетание нас двоих: его улыбка, мой нос. А глаза… Похоже, они будут точно как у него — дикие, ярко-зелёные, как весенняя листва после дождя.

И, если честно, я этому только рада. Потому что его глаза — моя любимая часть в нём. Ну… помимо той части, которая помогла появиться на свет этим двум чудесам.

Я облокачиваюсь на дверной косяк, скрестив руки на груди, и стараюсь запомнить, как утренний свет ласкает их троих. Весь мой мир — в одном кадре.

Нокс приоткрывает один глаз, когда начинает капризничать Кейра. Или нет, Мэйси? Чёрт, я не впервые путаю их. Подхватываю малышку с кровати и проверяю цветную точку на носочке. Так… зелёная точка. Кейра.

— Я возьму её, — говорю я, улыбаясь, глядя на то, как спокойно он лежит с Мэйси на руках. — Отдыхай, пока она позволит.

Я устраиваюсь в кресле у окна, и мягкий скрип качалки сливается с тихим дыханием малышки. Она свернулась у меня на груди — тёплая, сладкая, родная.

— Знаешь, — шепчу я мужу, — тебе стоит перестать выглядеть таким чертовски сексуальным, когда ты держишь детей. А то я захочу ещё пятнадцать.

Это уж точно привлекает его внимание. Его голова вскидывается, в глазах вспыхивает смесь веселья и хорошо знакомого предупреждения.

— Не искушай меня, лесс, — бурчит он. — Я уложу девочек в их комнату и за десять секунд раздену тебя догола.

Я приподнимаю бровь и с трудом сдерживаю улыбку, грозящую сорвать мою серьёзность.

— Попробуй, — бросаю я.

Его ухмылка — чистое воплощение беды, но именно взгляд цепляет сильнее всего. Нежность. Та глубинная, почти осязаемая любовь, что предназначена только мне. Только нам. Для этой дикой, прекрасной жизни, которую мы построили вместе.

Я вижу впереди ещё немало малышей… и целую жизнь, которую мы проживём, любя друг друга рядом с ними.

КОНЕЦ

Честно, я даже не знаю, с чего начать, но… поехали.

В апреле 2024 года я поехала с мужем в Великобританию, чтобы отпраздновать наше десятилетие вместе. И именно тогда я влюбилась в Шотландию. По-настоящему, безвозвратно, по уши. Шотландия вцепилась в меня своими дикими, романтичными когтями и больше не отпустила. Я оставила там часть своей души и с тех пор уже не была прежней. Видимо, мой мозг тоже — потому что в октябре 2024 года я внезапно начала писать… и не смогла остановиться.

Писательство всегда жило где-то на задворках моего сознания, а потом в один случайный день я просто проснулась и решила: «Хватит откладывать. Пора делать это по-настоящему». Так родилась эта книга — из той искры, из того момента, когда я стояла на холме в Шотландском нагорье и подумала: «Вот оно. Я хочу ещё этого». И вот мы здесь.

Моя первая благодарность — тебе, дорогой читатель. Спасибо, что нашёл эту историю и остался рядом. Ты помог превратить мечту в нечто реальное, и я надеюсь, что эти страницы заставили тебя смеяться, вздыхать от романтики или, может быть, снова поверить в любовь. Я надеюсь, ты почувствовал себя там, в Шотландском нагорье — с ветром в волосах, туманом на коже и магией в воздухе. Мне не терпится поделиться с тобой новым, ведь это только начало.

Моему мужу — этой книги не было бы без твоей безграничной поддержки. Спасибо, что терпеливо кивал в ответ на мою бесконечную болтовню и делал вид, будто понимаешь сюжетные арки в одиннадцать вечера. Ты позволил мне гнаться за этой безумной мечтой, вложив в неё всё своё сердце (и кошелёк), и это значит для меня всё. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Моим детям — которые, надеюсь, не возьмут эту книгу в руки в ближайшее время. Серьёзно. Если тебе нет тридцати пяти — отложи её. Спасибо, что вы — свет моей жизни и что изредка дарите мне тишину, чтобы писать. Вы, возможно, не вспомните те вечера, когда я шептала: «ещё один абзац», или те перекусы, которые я вам подсовывала, лишь бы дописать сцену, но я запомню.