Чтение онлайн

Джемисон отступает, держа руки вверх.

– Я не знал, что это... официально, чувак. Я прошу прощения. Я рад за вас всех. Если перепихон привел к этому, то запишите меня в компанию. На самом деле, если он все еще ведет себя с тобой как обычно, может, ты хочешь пойти со мной на свидание сегодня вечером.

Он смеется надо мной, фактически плюя мне в лицо.

– Я пойду.

Я начинаю уходить, потому что стыд, который испытываю в этот момент, настолько ужасен, что я почти не могу жить.

– Деми! Деми!
– Пакс бежит за мной, и, по крайней мере, он следует за мной, а не бьет морду своему бывшему товарищу по команде.

По крайней мере, он достаточно взрослый, чтобы беспокоиться обо мне, а не о своем эго.

Я выхожу на улицу, прежде чем он догоняет меня, касаясь моего локтя, когда я иду впереди него. Люди на улице оборачиваются, чтобы поглазеть, потому что по улице в городе, который за последние пару дней стал самым пристальным местом в стране, идет настоящая звезда футбола.

– Деми, пожалуйста, остановись, - умоляет меня Пакс, его рука лежит на моей спине, пока мы идем.

Я пытаюсь сдержать слезы, пока мы идем, отель - мой конечный пункт назначения. Я должна забрать свои вещи, уехать отсюда, вернуться домой к Майе. Соседка должна была присмотреть за ней сегодня вечером, но к черту все. Мне нужно было вернуться домой. Нужно было привести в порядок свои беспорядочные мысли, свое извращенное сердце. Я была в порядке, даже лучше, чем в порядке. Я была счастлива, совершенно счастлива в своих отношениях. И за две секунды этот кусок дерьма, качок, которого я знала всю жизнь, пришел и разрушил их.

Пакстон остается со мной, я чувствую его присутствие и потребность поговорить. Когда мы, наконец, добираемся до отеля, я бегом пересекаю вестибюль и захожу в лифт. Пакс входит вместе со мной, и я сразу же перехожу на другую сторону, слишком уязвимая, чтобы смотреть на него или позволить ему прикоснуться ко мне.

– Деми, мне жаль. Мне так жаль.
– В его голосе звучит боль.

Я замыкаюсь в себе, слезы наконец-то падают, мое сердце разрывается. Я ранена, я так пострадала от нашего прошлого. Шрамы, которые начали заживать, почти стали целыми от того, что Пакс любил меня... теперь они разорваны и кровоточат.

Стук лифта на каждом новом этаже ощущается как удар ножом по органу в моей груди. Я не могу сдержать рыдания, и одно вырвается из моего рта, эхом прокатившись между нами.

– Детка...
– Руки Пакса обхватывают меня.

Я прижимаюсь спиной к стене.

– Нет!

Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Не сейчас.

Когда лифт открывается на нашем этаже, я мчусь в номер, намереваясь собрать свою маленькую сумку на ночь и убраться к черту. Но у Пакса другие идеи.

– Деми, мне очень жаль. Пожалуйста, поговори со мной, детка. Я люблю тебя.

Его использование этих трех маленьких слов прямо сейчас выводит меня из себя.

– Он смотрел на меня как на дешевую шлюху. Потому что я такой и была! Мне нужно идти.
– Я не могу находиться здесь прямо сейчас, я собираюсь сказать что-то, о чем потом пожаю.

Запихнув то, что я достала из сумки, обратно в нее, я пытаюсь пройти к двери.

– Он гребаный мудак, и я хотел бы засунуть его зубы ему в глотку. Но больше всего я хочу обнять тебя. Я хочу стереть все твои страхи. Хочу повторять «я люблю тебя» снова и снова, пока в твоем мозгу не засядет, что я никогда, никогда не оставлю тебя снова. Ты теперь моя луна и звезды; я не могу дышать, не могу функционировать без тебя, детка. Весь мой мир чернеет, если в нем нет тебя.

С моих губ снова срывается всхлип, потому что это все, что я когда-либо хотела услышать от него, но по самой худшей причине.

– Просто останься. Нам не нужно разговаривать. Я пойду, сниму другую комнату. По соседству с этой. Как и в ту ночь в моей квартире, я не буду ничего делать. Но я не переживу, если ты уйдешь. Не так.

Полные губы Пакса умоляют, его глаза смотрят мне в душу. И вот, во второй раз за столько месяцев, я сдаюсь, оставшись в том месте, куда он меня поместил.

ГЛАВА 37

ДЕМИ

Я люблю свою работу. Мне нравится то, что я могу сделать для семей. Люблю, когда лицо ребенка озаряется чистым счастьем.

Но я также ненавижу свою работу. Ненавижу за то, что есть причина, по которой эти дети нуждаются в надежде. Ненавижу, когда вижу, как их крошечные тела страдают в больнице.

И особенно я ненавижу, когда мне сообщают, что один из моих особенных детей скончался.

На следующее утро после нашей ссоры я только что приняла расслабляющую ванну, когда Пакстон постучал в дверь. Я впускаю его, не желая ссориться, но зная, что мы должны поговорить об этом. Он забронировал комнату и спал рядом со мной, стена к стене, всю ночь. Я металась и ворочалась, встала рано, чтобы наполнить ванну пузырьками, и не вылезала, пока мысли не прояснились, а пена не исчезла.

Я говорю ему, что сначала оденусь, и через минуту у меня звонит мобильный телефон.

Пакстон берет его, потому что я с трудом натягиваю свои узкие джинсы, и слышу его волнение, когда он говорит мне, что Шерри, мама Райана, у телефона.

Через долю секунды я слышу его вздох, когда, как позже узнаю, она сообщает ему подробности.

Вирусная инфекция. Слишком поздно, чтобы успеть. Подорвала его иммунную систему и оставила его без шансов побороть болезнь.

Мы сидим на кровати некоторое время после того, как он поговорил с ней по телефону, рыдания доносились с другого конца, когда она рассказывала нам о подготовке к похоронам.

– Иногда я ненавижу этот мир.
– Я задыхаюсь от слез в горле, некоторые из них вырываются из моих слезных каналов.

Я прижимаюсь к Паксу, и все мысли о нашей ссоре и неуверенности, которую я чувствовала вчера, полностью стираются. Все это не имеет значение, когда речь идет о жизни и смерти. Пакстон был здесь, мы любили друг друга, и мы оба были в этом, как в хорошие, так и в плохие времена.

– Я знаю, детка. Знаю.
– Он качает меня, как ребенка, пока я плачу в его объятиях, мои спутанные влажные волосы покрывают его рубашку, а из носа текут сопли.

Всегда было ужасно терять детей, видеть, как страдают их семьи, но этот случай задел за живое. Райан был... ярким светом в этом порой темном мире. Он был лучом надежды, галактикой личности, смешным, милым и легко привлекательным. И тот факт, что у него был тот же рак, что и у Эзры... это был тяжелый удар.