Чтение онлайн

Сражаться вместе с ним.

Когда Умберто сделал замечание о Мирабелле, я увидела свой шанс. Я знала то, чего не знал Данте, что он защищает ее не из-за какой-то мимолетной страсти, а из-за глубокой, неизменной любви и уважения, которые говорят о семье.

Я знала это, потому что понимала, что Себастьян, окажись он в таком же положении, рискнул бы жизнью, чтобы вытащить любую из своих сестер из того же положения, в котором оказалась Мирабелла.

Вовлекать себя было рискованно.

Данте говорил, что хочет видеть меня рядом с собой, но мысли и действия две разные вещи. Большинство жен и женщин мафии держались в тени, оставаясь слепыми и счастливыми. Я не входила в число большинства, а Данте не был большинством мужчин, но мы все равно жили и действовали в этом обществе.

Поэтому я нервничала, выходя из тени, но никто меня не остановил. Ни Нико, знакомое мне с детства лицо, ни Фрэнки, чьи зоркие глаза говорили о том, что он знал, что я все это время находилась за дверью. Даже Торе, который смотрел на меня с ровным, непримиримым выражением лица, когда я пересекала пол, мои босые ноги попадали в остывающие лужи крови, когда я шла к Данте.

А Данте?

Он удивил меня больше всех.

Он не был рад, что я оказалась в таком положении. Это было видно по тому, как искривился его широкий рот, словно он проглотил лимон. Но он не остановил меня, даже когда я заняла властное положение и начала сама допрашивать мудака.

Каждый день, даже каждый час он доказывал мне, что он лучше любого мужчины, о котором я могла только мечтать. Он был настоящим, суровым и сильным, как литий.

Когда мы закончили обсуждать планы с Умберто, Торе и Фрэнки, Данте взял меня за руку, на которой застыла засохшая кровь, и вывел из комнаты.

Я слепо следовала за ним.

Не потому, что я была травмирована насилием.

А потому, что под кожей у меня все пылало.

Когда мы добрались до нашей спальни, Данте едва успел закрыть дверь, как я уже оказалась на нем. Я сильно вдавила его в стену, его дыхание вырвалось с хрипом, когда я сорвала с него черную футболку.

— Елена, — сказал он, почти просто чтобы произнести мое имя, а не потому, что хотел остановить меня.

Это было хорошо, потому что я не могла остановиться.

Я была одержима потребностью, все тело дрожало от этого, когда я опустилась на пол, стягивая его спортивные штаны с его сильных бедер. Я оставила их скомканными у ног, мне нравилось, что он должен оставаться именно в этом положении или рисковать споткнуться.

— Елена, — снова сказал он, на этот раз со стоном, когда я потерлась лицом о шершавый участок его ноги и паха.

Он пах богато и мужественно, как мужчина, натертый рассолом после купания в Тирренском море. Я любила жесткую текстуру его подстриженных лобковых волос на своей щеке почти так же сильно, как этот пьянящий запах. Я глубоко вдохнула, наклонив лицо так, чтобы смотреть на Данте, когда я вдыхала, его член быстро набухал до эрекции рядом с моим лбом.

Его глаза были двумя черными дырами, засасывающими все мысли в голове, которые не были сосредоточены вокруг него.

— Ты такой сексуальный, — пробормотала я голосом, которого никогда раньше не слышала, почти гортанным тоном. С легким шоком я поняла, что говорю с ним по-итальянски. — Я хочу показать, что ты делаешь со мной.

— Non hai idea di quanto sei sexy, — сказал он мне, проводя сильными пальцами по моим волосам, собирая их в одну руку, чтобы ему было хорошо видно, как мои губы нащупывают основание его члена.

Ты даже не представляешь, насколько ты сексуальна.

Мне было все равно.

В этом и заключался секрет сексуальной власти Данте надо мной. Каждый аспект его личности лишал меня способности думать, способности к самокритике. Мой привычный голос сомнения и отвращения был утоплен в его запахе, в грубом звуке его глубокого голоса против моих чувств и его кожи на моей коже. Я была потеряна в нем, в меньшей степени в себе и в большей степени в себе, чем когда-либо.

Мне нравилось, что он считал меня сексуальной. Обычно я была слишком элегантной, слишком изученной, слишком холодной, чтобы меня можно было так назвать.

Но дело было не во мне, как это было раньше при каждом нашем сексуальном опыте.

Я хотела, чтобы это было связано с ним.

Отдать дань уважения этому большому, жестокому и красивому зверю-мужчине.

— Положи ладони на дверь, — сказала я ему, обхватывая пальцами его толстое основание, любуясь своей бледной плотью на фоне его сумрачной длины, яркими красными ногтями, слегка царапающими ствол. — Не двигай их.

— Отдаешь приказы? — спросил он низким, жестким голосом, говоривший о том, что он едва держит себя в руках.

Он был не из тех мужчин, которые подчиняются.

Я даже не хотела этого от него, даже не могла себе этого представить.

— Да, — честно ответила я, лизнув один раз, по-кошачьи, нижнюю часть его сливовидной головки. — Но только потому, что я хочу, чтобы ты видел, как я схожу с ума по тебе. Только потому, что я хочу сделать с тобой то, о чем даже не мечтала до встречи с тобой, и у меня не хватит смелости попробовать, если ты возьмешь все в свои руки.

Без колебаний Данте прижал ладони к двери позади себя и раздвинул ноги, натянув штаны на лодыжках, большие мышцы его бедер резко вздулись, когда напряглись.

У меня даже рот раскрылся.

— Могу ли я сказать тебе, как хорошо ты выглядишь на коленях передо мной? — спросил он с дымчатым смешанным акцентом, превращая каждое слово в экзотическую песню. — Могу ли я сказать тебе, как чертовски сильно меня заводит осознание того, что ты хочешь меня в своем красном ротике?

— Да, — шипела я, не в силах больше терпеть.

Я положила его блестящую головку на кончик языка, широко открыла рот, зажмурила глаза от его дымящегося взгляда и медленно взяла в рот его толстый член. В глазах поплыла влага, когда я боролась с желанием выпустить рвотный позыв, когда он коснулся моего горла, а затем вошел в мой рот.

Я делала это раньше, рвотный рефлекс был лишь мимолетным инстинктом, но не так давно.

Я закрыла глаза и напевала, держа его глубоко во рту, чувствуя, как вены на его стволе пульсируют на языке.