Чтение онлайн

Он опаздывал. И чем больше учеников приходило, тем сильнее я жалела, что согласилась сюда придти. Даже то, что Кравец – моя лучшая подруга, меня не утешало. От Ольки я узнала, что Женя предала историка и пошла к Елене Александровне, подтягивать свои знания по алгебре. И в итоге наш костяк отличниц, в основном, застрял на истории. Среди этой толпы была и Болонка, староста 11-а, вместе с половиной класса, по меньшей мере. Теперь, озираясь по сторонам, я узнавала то Дружинина, то Ольховскую, то Кириленко, чьи сочинения читала вчера и заливалась хохотом.

Спустя почти десять минут, когда стрелка почти достигла 10:20, в аудиторию вошёл практикант и со словами «Ну, и что вы здесь делаете? Я же сказал в 202-й собираться» развернулся и почти со свистом вылетел. Все стали собираться, образовалась пробка. Как стадо, честное слово. Чабан сказал – бараны пошли. Куда чабан погнал, туда бараны и пошли. Мы бараны. Прежде, чем столпотворение успело усугубиться, я выскочила и пошла занимать места нашей четвёрке. По коридору, ступеням и снова коридору раздавался стук набоек его туфель. Видя издалека его образ, потому что зрение у меня было не 100%-м, я наблюдала за его походкой, статной, сильной, важной. И да, он немного вилял бёдрами. У меня появились разные предположения, отчего вдруг в его походке появилось такое движение, но я остановилась на варианте «он просто занимался танцами, наверное». Остальные свои догадки, приличные и не очень, пришлось выкинуть из головы. Это же всё-таки практикант, почти учитель, садист. Кстати, да, он же как истинный садист, если прознает о моих мыслях, начнёт издеваться надо мной.

Аудитория, в которой он нас ждал, была просторнее и частично заполнена более расторопными студентами. Они смотрели на каждого входящего, как на раздражающий фактор. Хотя если это был их знакомый, то сразу улыбка, пара фраз и миролюбивое настроение. Зайдя в аудиторию, я приметила две парты, на ряду возле окна, свободные ещё и почти впереди: трое из четырёх будут довольны хотя бы. А я смогу занять место и в конце аудитории. Думаю, свободный стульчик мне оставят.

– Скавронская, ты тоже в стаде?

Ну, что и следовало доказать. Садистская усмешка, но теперь ещё и от лицеистов. Ух ты, меня прям взбодрила эта волна высокомерия со стороны таких же учеников, как и я. Не ожидала такой подлости от тех, с кем в одной лодке. Похоже, наш класс и, правда, был каким-то уникально-сплочённым. Внезапно почувствовала признательность Косте, что держит в узде конфликтных особ, и вообще всем одноклассникам. Даже не одарив его приветственным кивком, просто молча прошла мимо стоящего напротив центрального ряда парт, стола, за которым он сидел и что-то помечал в свой блокнот.

– Ты что, обиделась, Скавронская? – он был, очевидно, в хорошем расположении духа, раз так докапывался до меня отчаянно и не боялся, что я ничего не отвечу. Или наоборот, видел, что я ничего не отвечаю, поэтому и наглел. А лицеисты подтягивались постепенно и глазели на то, как практикант издевается надо мной. И ведь не потому, что не могла ничего не ответить, я молчала.

– Я жду извинений, Егор, - положив сумку на вторую парту, заявила я без улыбки, - Дмитрич.

Моя привычная шутка для него стала отличным поводом улыбнуться своей садистской усмешкой, а присутствующих – сбавить громкость своего смеха. В это же время поток приходящих лицеистов усилился, и я, маякнув девочкам, ждала, пока они займут места. А толпа прибывших заставила практиканта прикусить язык и переключиться всё-таки на семинар. Никому и ничего я не хотела объяснять, но вот шёпот с переменным упоминанием моей фамилии всё-таки доходил до меня.

Первое занятие начиналось очень скомкано. Сначала он разбил нас на параллели, потом – по успеваемости, организовал пересадку, чтобы контролировать каждую группу. Возня меня раздражала ещё больше, потому что нас четверых он пересадил на другой ряд, хотя проще было к нам подсадить отличников с других параллелей. Но я уже бросила пререкаться с его странной логикой и жаждой досадить мне, как можно сильнее. Нет, он издевался над любым, как только можно, но тонко и деликатно. Вроде и обидно, а вроде не смертельно.

– Я думаю, что у меня самый популярный курс лекций будет с такой-то посещаемостью, - улыбается ещё, значит, настроение не испортилось, и не устал от нас. – Возьмите четверть листочка и сделайте мне статистику, чтобы я не тратил на это время нашей лекции. Напишите фамилию, имя, класс и цель вашего пребывания здесь: подтянуть оценки, исправить оценки, вступительные и т.д.

Хаос. Бубнёж. Разрыв тетрадных листков напополам. Пожалуй, я была здесь действительно не к месту. Ксеня всё-таки сунула мне в руки половинку вырванного из тетради листа, и я, не задумываясь, написала то, о чём просили. «Скавронская Катерина. 11-в. С подругой за компанию».

– Итак, каким образом будут проходить наши занятия. Час лекции – час дискуссии. Иногда часы будут меняться местами, и вместо какого-то из них будет контрольная. О контрольных я не буду предупреждать, поэтому готовиться к занятию или нет – исключительно ваша беда. С помощью этих семинаров, вопреки моим пожеланиям, вы сможете исправить текущие оценки или переписать контрольную, если у вас была уважительная причина облажаться в первый раз. Вопросы? Неужели никто не понял из того, что я сказал? Ладно, потом появятся вопросы, а отвечать или нет, решать мне.… Теперь мне нужен человек для дискуссии. Дискуссия происходит просто. Я и выбранный мною или по собственному желанию ученик задаём темп всем своими обсуждениями. Сначала мы общаемся, потом вы вклиниваетесь. Задаёте вопросы, отвечаете на вопросы. Имеет право вполне общаться и между собой, т.е. не только нам задавать вопросы, а и друг другу. Но только попробуйте выкрикнуть с места без моего разрешения. Балагана я не потерплю. О наказании догадывайтесь сами, а ещё лучше – придумывайте сами, потому что моя фантазия скупа: двойка за поведение или доклад.

Когда он вот так говорил, я видела ёрзание Ксени, Ольки и большей части, женской, аудитории. Кто бы сомневался, что они пришли сюда за этим. Но я и представить себе не могла, что это затронет такое количество людей. Пожалуй, если убрать влюблённых девочек, то здесь останется стандартный среднестатистический набор, как и у любого другого преподавателя. Кошмар, какой кошмар. Как сильно взбаламутил воду этот жалкий практикантишка. Я просто в шоке.

– А раз все всё поняли, то начнём дискуссию. Кто хочет пообщаться со мной?

– Какая тема будет, Егор Дмитрич?
– Олька подняла руку и задала вопрос одновременно.

– Это тебе решать, Абрамова. Хочешь – выходи, мы с тобой сначала выберем тему, а потом начнём обсуждения, - я вижу, как ей не терпится, и мне становится противно. – Ну, что такое? Все так хотят со мной пообщаться и узнать о моей жизни, а на тему истории пообщаться что, кишка тонка?

Рук действительно не было. Наш угол отличниц, на который практикант кидал взгляды в два раза чаще, скорее вздрагивал от обилия струящихся феромонов, чем от желания учиться. Минутная заминка затягивалась, и мне было весело, глядя на немного растерянное выражение лица практиканта. Вроде обычно выглядел, смотрел, а меня распирало от смеха.

– А, точно. Простите, ребят, но я обещал вчера одному из вас уделить сегодня время, - по телу прошёлся разряд тока. – Скавронская, ты чего сидишь? Вставай, я ведь обещал, что поговорю с тобой, раз ты этого так хочешь.

Ксеня, Олька и даже робкая Лара, вместе со всей аудиторией, которая меня уже знала то по рассказам, то видела воочию, уставились и ждали моей реакции. А Егор стоял, будто я попавшаяся в его ловушку животина. Сказать, что меня это взбесило – ничего не сказать. Самодовольство, наглость, любовь публики – мне нечего ему противопоставить. Всё, что я могу, не опуститься в самую яму, потерять подругу и хорошее расположение в классе. Пожалуй, всё.