Чтение онлайн

– Ты выглядишь лучше, чем на неделе, - точно, я и забыла, что в пятницу была не в настроении, очень сильно не в настроении. Столько всего изменилось, а не прошло и пары дней. Надо же, как мало нужно времени для изменений. Измени мышление – изменится и жизнь. – У тебя всё хорошо?

– Да, как ни странно, - я улыбнулась, чувствуя голод и хватая бутерброд с сыром. – Вчера на биологии была, загоняли жёстко, вынесли вердикт, что я знаю всё, но без подробностей.

– Это тебе не история, - Ксеня улыбнулась, наливая кипяток в чашки. – Если бы не Лара, я бы тоже валила биологию. В последнее время совершенно не могу учиться.

– Почему? – да, действительно, почему? Во мне загорелся дикий огонь сарказма, но, благо, удалось сдержать себя. Похоже, Кравец идёт на контакт.

– Кать, - почему все признания сегодня начинаются именно с моего имени и именно с подобной интонации? Мне не нужны ваши секреты – это ваша головная боль, и перекладывать её на здоровую голову не надо. – Я влюбилась в Егора.

Насколько просто звучали её слова. Кравец, ты себя слышишь? Ты слышишь вообще, что ты говоришь и кому? Нет, я просто в шоке. Ты вообще в своём уме? Я твою шкуру спасала, пока этот садист тебя мордой в унитаз макал, а ты мне говоришь, что влюбилась в него? Финита ля комеди.

– И что дальше? – крайне трудно сдерживать свой голос от крика, а интонацию – от негодования.

– Я знаю, что не должна была…

– Ты никому ничего не должна, - тут же перебила её я, всё ещё держась кончиками пальцев за адекватность. – Но ты перешла границу. Мне интересно, чего ты ожидала от меня добиться вот этим признанием? Или думала, что я не знаю ничего?

– Дело не в этом, - Кравец покраснела от возмущения. О, какая реакция на мои обвинения. Браво. Ты так и не научилась парировать мне в беседе. А раньше в метро, помнится, упрекала меня моими же фразами. Если копируешь меня, так копируй до конца и умело, а не этой пародией. Только дурёхой себя выставляешь.

– А в чём дело? Просвети меня, - я подвинула к себе чашку с заваренным чаем, которую Ксеня поставила только что на стол.

– Не умничай, - ты злишься? Серьёзно? По-моему, это я должна злиться. У тебя права такого нет, Кравец. – Мне твоя помощь нужна, а не сарказм.

– А с какой такой стати я тебе буду помогать? Назови хоть одну причину, - что ж, если ты решила играть по-взрослому, то я поставлю тебя на место, давно пора.

– Мы лучшие подруги, с детства вместе, - невероятно, насколько низким голосом она сказала это и опустила взгляд. Видимо, чувствуешь свою вину, да? Не всё потеряно?

– Кравец, мы с тобой были лучшими подругами до тех пор, пока ты не подставила меня. Причём, по-крупному, - взяла пальцами ручку чашки и стала натирать её. – Как я могу доверять тебе теперь? О какой дружбе вообще может идти речь, если ты предпочла подруге, как ты сама выразилась, с детства, какого-то незнакомого тебе мужика?

– Кать, я просто…

– Вот только не надо этих оправданий. Я знаю эти твои интонации. Если ты чувствуешь вину, так исправляйся, а не канючь и не жалуйся мне о том, как плохо к тебе относится Егор. Мне это осточертело.

Я была невероятной. Невероятно упрямой, пробивной, как танк. Мною можно гасить любого борзого парнишку. Я сама такая, дерзкая, агрессивная, слова не даю лишнего сказать, пока не утвержу за собой правду и последнее слово. На самом деле мне нужно было выговориться. Всё то негодование, накопленное за это время из-за сложившихся обстоятельств, требовало выхода, а не просто оседлого способа жизни в моей голове. Взорвалась бы ещё. Может, Кравец это понимала, а, может, она слушала больше смысл слов, моих обвинений, а не интонации. Всё-таки она не я.

– Я понимаю, что подвела тебя и не должна была так поступать, поэтому прошу тебя о помощи, - она с мольбой в глазах смотрела на меня, хотя ей явно едва ли хватало духа на этот взгляд. Она признавала свои ошибки в крайне редких случаях. И тому виной была её гордость, поэтому я удивлена. – Помоги мне разлюбить его. Ты же интересуешься всеми этими штуками по психологии.

– Почему ты хочешь его разлюбить?

– У меня есть Костя. Он всё видит и терпит. Не хочу его мучить, - какое великодушие. А раньше сообразить - не судьба?

– Может, отпустишь Костю тогда?

– Не хочу. Он замечательный, - она улыбнулась уголками губ, и я поняла, что не всё потеряно для Леонова.

Не знаю, что меня удержало от нравоучений, но я смолчала. Не дала никакого ответа. Открой рот – тут же бы начала задвигать какую-то фигню. Тем более, до сих пор злюсь на неё из-за этой всей аферы с чаем. Она ведь специально купила мои любимые эклеры, чай сделала идеально, подарки помогла мне спрятать и ещё и встретила. Да, своего рода использует меня, но я почему-то не могу дать ей вот так подохнуть. Ксеня сейчас на хлипком мостике между двумя мирами. Доски, на которых она стоит, прогнившие и поедены короедами, а бечёвка, скреплявшая дощечки, под влиянием климатических условий истратила свой срок годности. Я не уверена, что Костя – человек Кравец, что он «её» человек. Я уверена в том, что этим «её» человеком точно не является практикант. Вот от этой планки стоит плясать.

Если вам кажется, что мы с Кравец снова стали подругами или эта её просьба о помощи как-то урезонила моё отношение к ней, то вы ошибаетесь. Теперь, чтобы вернуть всё на круги своя, понадобится много времени. Она потеряла моё хорошее расположение, но это не значит, что её теперь не существует в моей жизни. Правда, особо много рассказать мне не удалось. Вернулась мама, и я навострила лыжи на выход. Хотя меня уговаривали остаться и поужинать, но меня ждут дома. Там – свой ужин.

То, что Кравец своей повинной задала хороший настрой на вечер, это факт. Я чувствовала какую-то благодарность к ней. Пусть она не трогает пока тему Егора, если не хочет снова гребнуть очередную порцию лжи. Но для начала нужно ей рассказать о том, как забыть человека. В теории всё просто. Как всегда, собственно. На практике ты борешься сам с собой, а это уже – грань психоза.

Без очень сильного желания ты пропадёшь. Дело не столько в силе воли, сколько в желании достичь результата и не остановиться на небольшом.

Я вспоминала конкретные цитаты, которые однажды писала для себя. Была другая ситуация, другие люди и совершенно другие обстоятельства, но само наличие избавляло меня от пробоины в опыте.

Ты должна этого хотеть, Кравец. Не просто хотеть – несмотря ни на какие невзгоды с учёбой, Костей, родителями, мной и любой другой подругой, ты перед сном должна загадывать вычеркнуть из своих мыслей практиканта. Этого нужно желать – тогда ни одна преграда тебя не остановит. Ты как метеорит – либо сгоришь, либо убьёшь нахрен всё на своём пути.

Лучшее лекарство от мыслей – это физический труд.

Почему нам сейчас так тяжело? Мы живём в городе, не озабочены никакой землёй, которую надо удобрять, пахать, очищать от сорняков и на которой нужно для пропитания взращивать плоды. С этой точки зрения люди, живущие в деревне, более стойкие к такому роду неприятностям. Ещё нужно сказать, что мы с тобой не занимаемся отдельно спортом, не тянемся к спортивным залам, пробежкам. Даже зарядку – и ту не делаем, хотя стоило. Знаю, что ещё очистить голову помогает медитация, но не особый я знаток в ней. Тут можно поспрашивать Ярослава.