Чтение онлайн

В государственные делегации, направляемые в группу «Кодекс», обычно входят представители неправительственных организаций, но они почти исключительно выбираются из промышленных кругов. Сто сорок крупнейших многонациональных продовольственных и агрохимических компаний принимали участие во встречах, проводимых «Кодексом» с 1989 по 1991 год. Из 2587 участников лишь 26 были представителями общественных групп . «Нестле» — крупнейшая в мире продовольственная компания — выставила целых тридцать восемь представителей. Представитель «Нестле» объяснил: «Мне кажется, что правительства скорее найдут квалифицированных представителей в различных компаниях, чем среди самовыдвинувшихся пророков продовольственного сектора» .

Многие положения ГАТТ—ВТО были выдвинуты как необходимые для того, чтобы обеспечить эффективную работу конкурентных рынков. Однако ГАТТ—ВТО ничего не делает для ограничения возможности транснациональных корпораций использовать свою экономическую власть, чтобы вытеснять конкурентов с рынка нечестными методами, поглощать конкурентов посредством слияния - и их приобретения или организовывать стратегические альянсы с конкурентами для совместного использования технологий, производственных мощностей и рынков. В самом деле,одна сфера, в которой ГАТТ призывает к усилению правительственного регулирования и стандартов, — это соглашение по правам интеллектуальной собственности: патентам, авторским правам и торговым знакам. Здесь звучит призыв к сильному правительственному вмешательству для защиты прав корпоративной монополии на информацию и технологии.

Особенно зловещим является распространение через ГАТТ—ВТО международной защиты патентных прав на генетические материалы, включая семена и природные лекарства. Американские компании настойчиво добивались патентной защиты семян и генетического материала в Соединенных Штатах, пытаясь убедить правительство США распространить патентную защиту на все генетически сконструированные организмы, от микроорганизмов до растений и жиотных, за исключением лишь генетически сконструированных людей. Патентуя процесс, посредством которого гены внедряются в различные виды семян, несколько компаний эффективно завладевают монопольными правами на генетическое исследование целых видов и на любые полезные продукты, получаемые в результате этих исследований. Эти компании оказывают огромное давание с целью превратить такое патентование во всемирную монополию под эгидой ГАТТ—ВТО. В 1992 году фирма «Аграцетус, инк.», филиал компании «В. Р- Грейс», получила патент на все генетически сконструированные или «трансгенные» разновидности хлопка и имеет заявки, находящиеся в процессе аналогичного патентования в других странах, где производится 60% мирового урожая хлопка, включая Индию, Китай, Бразилию и Европу. В марте 1994 года она получила европейский патент на все трансгенные соевые бобы и находится в процессе оформления аналогичного патента в Соединенных Штатах.

На протяжении многих веков фермеры сохраняли семена с одного урожая, чтобы посеять их на следующий год. По существующему патентному праву США, фермер, сохраняющий и вновь высаживающий семена растений, полученных из запатентованных семян, нарушает патентное право . Меры, направленные на глобализацию защиты патентов на семена и другие формы жизни, вызвали массовые демонстрации протеста фермеров в Индии, которые поняли, что по соглашению ГАТТ ВТО им могут запретить выращивать свои собственные сорта семян, если они не будут выплачивать отчисления какой-нибудь транснациональной корпорации .

Взгляд этих промышленников на то, что законно и справедливо в отношении прав человека на средства к существованию, был ясно выражен Хансом Линдерсом, генеральным секретарем промышленной ассоциации корпоративных семенных банков и селекционеров:

Хотя во многих странах фермер мог традиционно сохранять семена из своего урожая, в изменившихся условиях несправедливо, что фермер может использовать эти семена и выращивать из них коммерческий урожай без уплаты отчислений... Семенная промышленность вынуждена будет упорно бороться за более надежную защиту своих интересов .

Меры по распространению патентной защиты на генетический материал принимаются на том основании, что они содействуют сельскохозяйственным исследованиям и улучшают глобальную продовольственную безопасность. Критики возражают, что подобные патенты душат исследования, препятствуя использованию генетического материала и методов любым исследователем, который не работает по конкретной лицензии, выданной держателем патента. Вандана Шива, лидер южной оппозиции патентованию жизненных форм, говорит: «Это лишь еще один способ утверждать, что глобальная монополия на сельское хозяйство и продовольственные системы должна быть отдана многонациональным корпорациям как их неотъемлемое право» .

То, что мы наблюдаем, есть бесстыдное стремление нескольких корпораций установить монопольный контроль над общей биологической наследственностью планеты .

Обзор достижений этих трех бреттоннудских институтов высвечивает их истинные функции. Всемирный банк служит экспортно-финансовым среством для крупных корпораций Севера. МВФ служит сборщиком долгов для финансовых институтов Севера. ГАТТ служил тому, чтобы создать и обеспечить закон о правах корпораций, защищающий права крупнейших корпорций мира от вмешательства частных лиц, гражданских организаций и демократически избранных правительств.

Всемирный банк и МВФ отпраздновали свой 50-летний юбилей в 1994 году Гражданские организации всего мира отметили это событие проведением глобальной кампании под лозунгом «Пятидесяти лет вполне достаточно». Пять-десят лет Бреттон Вудса и в самом деле более чем достаточно.

Вторая мировая война не покончила с доминированием сильных стран над слабыми. Она просто облекла колониализм в менее явные и более привлекательные одежды. Новый корпоративный колониализм отнюдь не является следствием неизбежных исторических сил, равно как и старый государственный колониализм. Это есть следствие целой серии сознательных предпочтений, основанных на преследовании интересов элиты. Эти элитные интересы тесно сблизились с интересами корпораций в том, чтобы добиваться дальнейшего ослабления правительственного контроля и продвижения экономической глобализации. В результате этого крупнейшие транснациональные корпорации и глобальная финансовая система захватили еще большую власть над делами человека, преследуя интересы, которые все больше расходятся с интересами человека. Невозможно иметь здоровое, равноправное и демократическое общество, когда политическая и экономическая власть сконцентрирована в руках немногих гигантских корпораций.

Мы создали систему, которая в настоящий момент неподконтрольна даже тем, кто ее создал и кого она щедро одаривает за служение своим целям. На самом деле эта система теперь обращается также и против них. В IV части книги мы исследуем природу и динамику этой системы.

Каждый день с наступлением утра от полумиллиона до одного миллиона человек в разных частях света встают с постели и, включив свой компьютер, покидают реальный мир людей, вещей и природы, чтобы с головой пофузиться в самую прибыльную на свете компьютерную игру — игру в деньги . Когда их компьютеры работают в режиме реального времени, они вступают в мир киберпространства, построенного из чисел, репрезентирующих деньги, и сложных правил, по которым деньги можно преобразовать в бесконечное по внешней видимости разнообразие форм, каждая из которых имеет свои характерные риски и репродуктивные свойства. Благодаря взаимодействию игроки занимаются сделками на конкурсной основе, а цель этих сделок заключается в том, чтобы перевести на свой счет деньги, принадлежащие другим игрокам. Участники могут выстраивать пирамиду из имеющихся в игре денег, занимая друг у друга и повышая цены. Они также могут приобрести самые разнообразные и экзотические финансовые инструменты, которые позволяютим влиять на свои фонды, не прибегая к фактическому займу. Все происходит, как в игре. Последствия, однако же, вполне реальны.

История глобализации в экономике — это лишь отчасти повесть о вымышленном мире обитателей Стратоса и мечтах строителей глобальной империи. Существует и другая история об игре безликих сил, глубоко укоренившихся в каких-то институциональных системах, — повесть о деньгах и о том каким образом их эволюция как института преобразует человеческие сообщества методами, которых никто не предлагал, в осуществление целей, враждебных человеку. Это повесть о разрушительной стороне деятельности невидимого рыночного механизма, о тенденции никем и ничем не контролируемого рынка переориентироваться с эффективного производства богатства к извлечению и концентрации богатства. Это трагическая повесть о том, как порядочные и мыслящие люди попадают вдовушку, занимаясь обслуживанием и даже созданием системы, ориентированной на безудержную погоню за наживой и , вызывая последствия, которых сами не желают и с которыми не могут примириться.