Чтение онлайн

Табачные компании затрачивают миллионы долларов, чтобы убедить население, будто нет научных оснований утверждать, что курение наносит вред их здоровью: производители автомобилей борются за отмену стандартов загрязнения воздуха; производители оружия выступают против контроля за оружием; химические компании незаконно захоранивают свои химические отходы, а фармацевтические компании стремятся к монопольным ценам. Это происходит каждый день. Как бы это ни опровергали корпорации, журнал «Бизнес уик» сам выразил это достаточно ясно: «Современные многонациональные корпорации вовсе не являются общественными институтами. Они будут сталкивать правительства друг с другом, манипулировать ценообразованием, чтобы платить меньше налогов, пытаться влиять на общественное мнение, экспортировать рабочие места или скрывать технологии, чтобы сохранить конкурентоспособность ».

Попытки корпораций формировать нашу культуру и нашу политику по средством контроля телевидения напоминают о романе Джорджа Оруэлл; «1984» и его образе авторитарного общества, которым правят вездесущие телевизионные мониторы, манипулирующие восприятием окружающего мир гражданами. Наша действительность более тонкая, а методы — более изощренные, чем те, которые предвидел Оруэлл.

И за ниточки дергают скорее корпорации, а не правительства. Нами управляет тиранический рынок, не тираническое государство.

Эти методы до элегантности просты. Они сосредоточиваются на манипулировании культурными символами, с которыми связаны наше личностное отождествление и ценности. До появления средств массовой информации эти символы были продуктом коллективного творчества людей, связанных друг с другом и выражающих свои чувства посредством искусства. Они отражали наше коллективное представление о самих себе. Чем больше времени мы проводим, погруженные в контролируемый и запрограммированный корпорациями мир телевидения, тем меньше времени у нас остается для прямых человеческих контактов, посредством которых традиционно выражались, укреплялись и обновлялись культурное отождествление и ценности. Те, кто контролирует средства массовой информации, все в большей мере контролируют самую культуру.

Архитекторы корпоративного глобального видения стремятся к такому миру, в котором усредненные символы, созданные и принадлежащие самым могущественным корпорациям мира, заменят отличительные культурные символы, связывающие людей с конкретными местами, ценностями и человеческими сообществами. Наши культурные символы являются важным источником самобытности и смысла; они подтверждают значимость нашей жизни и наше место в обществе. Они вызывают в нас чувства преданности и ответственности по отношению к здоровью и благосостоянию нашего сообщества и его отличительной экосистемы. Когда контроль над нашими культурными символами переходит в руки корпораций, то мы, по сути, отдаем им власть решать, кто мы такие. Вместо того, чтобы быть американцами, норвежцами египтянами, филиппинцами или мексиканцами, мы становимся всего-навсего «поколением пепси», оторванным от места и какого-либо смысла, кроме того, которое корпорация считает выгодным в нас заложить . Рыночная тирания, возможно, более утонченная, чем тирания государства, но она не менее действенна в порабощении многих в интересах меньшинства.

В пылу создания глобальных институтов после Второй мировой войны общественное внимание было направлено на Организацию Объединенных Наций (ООН), в которую должны были войти все страны с равным правом голоса, по крайней мере в Генеральной ассамблее. Делегаты в ООН являются фигурами общественными, а дебаты открыты для публики и часто бывают накаленными. Однако Генеральная ассамблея располагает довольно малой реальной властью. Настоящая возможность действовать находится в руках Совета безопасности, в котором у каждого из ключевых игроков есть право вето. Судя по его структурам управления, следует сделать вывод, что ООН была создана в основном как форум для дебатов.

В отличие от нее, три других многосторонних института были созданы без излишних фанфар, чтобы действовать не слишком на виду у общества, — Международный банк реконструкции и развития (в обиходе известный как Всемирный банк). Международный валютный фонд (МВФ) и Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ). Эти три агентства часто называют бреттонвудскими институтами в память о встрече представителей сорока четырех стран, которые собрались в городке Бреттон Вудс в штате Нью-Хэмпшир 1—22 июля 1944 года для достижения соглашения об организационной структуре глобальной экономики после Второй мировой войны. Общественной целью того, что стало известно под именем бреттонвудской системы, было объединение мира в сеть экономического процветания и независимости, которые удержали бы страны от военных действий. Другой целью, в глазах ее архитекторов, было создание открытой всемирной экономики, объединенной под руководством США, которая гарантировала бы беспрепятственный доступ США к мировым рынкам и сырью . Два из трех институтов Бреттон Вудс — МВФ и Всемирный банк — были фактически созданы на встрече в Бреттон Вудс. ГАТТ было создано на последующей международной встрече.

Хотя бреттонвудские институты были формально созданы как «спеииальные агентства» ООН, они действуют почти независимо от нее. Их управление и административные процессы являются секретом, тщательно оберегаемым от испытующего взгляда общественности и демократических дебатов. И в самом деле, внутренние операционные процессы Всемирного банка настолько секретны, что доступ ко многим его важным документам, касающимся планов, стратегии и приоритетов страны, закрыт даже для его руководящих исполнительных директоров. Во Всемирном банке и в МВФ крупные страны участницы имеют право «вето» на определенные решения и количество голосов, пропорциональное внесенному ими капиталу, гарантирующие им возможность разрабатывать и контролировать повестку дня .

В этой главе мы анализируем, как, разыгрывая свои роли. Всемирный банк и МВФ играли в унисон, для того чтобы углубить зависимость бедных стран от глобальной системы и затем открыть их экономику для корпоративной колонизации. В следующей главе мы посмотрим на то, как ГАТТ и его преемник — Всемирная торговая организация (ВТО) используются крупнейшими корпорациями мира для консолидации своей власти и ухода от ответственности перед обществом.

Основной первоначальной причиной создания Всемирного банка было финансирование восстановления Европы. Однако среди европейских стран был очень малый спрос на займы Всемирного банка. В чем Европа действительно нуждалась, так это в быстро расходящихся грантах или в концессионных займах для поддержания платежного баланса и импорта с целью удовлетворения временной потребности в предметах первой необходимости, пока шло восстановление своей собственной экономики. План Маршалла (США) предоставил этот вид помощи. Всемирный банк — нет. К 1953 году — девять лет спустя после учреждения Банка — общая сумма займов составила лишь 1,75 млрд. долл., из которых только 497 млн. долл. было выделено на восстановление Европы. Эта сумма выглядит бледно по сравнению с 41,3 млрд. долл., перечисленных в Европу по Плану Маршалла .

В отчете Банка за 1947-1948 годы признавалось, что этот недостаток спроса на займы не ограничивался только Европой. Когда Банк стал искать себе клиентов среди стран с низкими доходами, то он столкнулся с той же проблемой. Страны просто не предоставляли Банку приемлемых проектов. Были выявлены две проблемы. Первая заключалась в недостатке технических знаний заемщиков и умения составлять заявку на заем . Вторая проблема, тщательно задокументированная Робин Брод в ее исследовании деятельности Всемирного банка и МВФ на Филиппинах, была более глубокая: члены деловой элиты, которые регулярно циркулировали между различными ключевыми постами в правительстве, разделялись на экономических националистов и транснационалистов.