Чтение онлайн

Она встала и подошла к черному застекленному шкафу, простому, но изящному. К столу она вернулась, держа в руке фотографию в рамке, и протянула ее Дженет.

– Это мой покойный муж, - с грустью сказала она.
– Он был замечательный человек. Марк очень похож на отца. Жаль, что Эндрю так рано умер.

«Бедная миссис Риверс, - подумала Дженет.
– И, оставшись одинокой и безутешной, ты вцепилась в своего сына. Но вряд ли это было хорошо для воспитания Марка. К сожалению, он вырос маменькиным сынком».

Дженет постепенно начинала понимать странности Марка. Его сдержанность в своей основе имела, вероятно, тесную привязанность к матери. Возможно, любовь к другой женщине казалась ему предательством.

Кроме того, детство и юность, проведенные вдвоем с матерью, наверняка создали в его сознании совершенно искаженное представление о женщине.

– Миссис Риверс, - мягко сказала Дженет, - если мои вопросы причиняют вам боль, скажите мне об этом, пожалуйста. Мы сможем поговорить о чем-то другом.

Мать Марка подняла голову.

– Благодарю вас за понимание, мисс Уильямс. Я сама себе удивляюсь, что стала навязывать свои проблемы постороннему человеку.
– Она вздохнула.
– Это от одиночества. Кроме Марка, у меня никого нет. А мальчик, к сожалению, редко бывает дома.

«Марк не мальчик, а взрослый мужчина!» - хотелось сказать Дженет. Но она побоялась обидеть ее.

Чтобы преодолеть неловкость, которую обе почувствовали, Дженет начала спрашивать о повседневных привычках домашней хозяйки. Миссис Риверс охотно отвечала. Когда молодая женщина закрыла свой блокнот, мать Марка сказала:

– Заходите снова. Вы должны познакомиться с моим сыном.

Дженет ответила на приглашение уклончиво. По дороге на Манхэттен ее мучила совесть.

Дженет с тоской посмотрела на лежащий перед ней лист бумаги. Темы для контрольных работ надо представить послезавтра, а она пока и половины не сделала.

Она взглянула на часы. Было еще не поздно, вполне можно поработать часа два-три. Ложиться спать в любом случае было рановато.

Может, принять хорошую ванну?

«Нет, мне надо что-то отвлекающе-развлекающее, - подумала Дженет.
– Неплохо было бы заглянуть к Рэю на студию и поболтать с народом. Тогда я, вероятно, смогу думать о чем-то другом, и лицо Марка перестанет мне мерещиться на чистом листе бумаги. Потому что это из-за него я не могу сосредоточиться на работе».

Она решительно направилась на киностудию Брэдбери. Артисты снимались для очередного дубля. По студии громко разносились указания Рэя.

Дик приплясывал со своей камерой.

– Черт побери!
– рявкнул Рэй.
– Делай наводку на резкость мягче. Я сказал мягче, ты, болван! Ты никогда этому не научишься!

– Сам болван, - огрызнулся Дик. Он положил камеру на пол.
– Сам снимай свое дерьмо.

Бэбс подплыла к разъяренному кинооператору и взяла его за локоть.

– Послушай, Дик, не надо так. Ты же знаешь, что у Рэя всегда сдают нервы, когда сцену приходится снимать пять раз.

– Но дело не во мне.

– Конечно, нет, - попыталась она его успокоить.
– Давай продолжим. Мы все хотим домой.

Никто не заметил Дженет. Все были поглощены работой.

Джени тихонько вздохнула. Наверное, не стоило сюда приезжать. Она повернулась, собираясь покинуть студию, и тут появился Марк. Его глаза зажглись, когда он ее увидел.

– Джени, - мягко сказал он, - как хорошо, что ты здесь.
– На мгновение он заколебался. Потом словно принял какое-то решение.
– Мне очень жаль, что я тогда отказался от твоего предложения. Можно в качестве компенсации пригласить тебя сегодня вечером на ужин?

Дженет кивнула, стараясь, чтобы ее радость не была слишком явной.

– Куда мы пойдем?

– Мне все равно.

Марк повел ее в ресторан на Бродвее, специализирующийся на стейках. Они заказали ужин. Разговор поначалу не клеился.

«Ну скажи же, что ты в меня влюбился, - хотелось крикнуть Дженет.
– Блеск в твоих глазах говорит сам за себя. И ты должен чувствовать, что я отвечаю тебе взаимностью».

Но Марк молчал, без аппетита ковыряясь в своей тарелке. Наконец он отодвинул ее и посмотрел Дженет прямо в глаза.

– Джени, я должен тебе кое-что сказать.
– Его глаза потемнели. Он тяжело вздохнул.

– Это так трудно?
– шутливо попыталась она ему помочь.

– Да, не очень легко. Знаешь, - тихо выговорил он, - ты понравилась мне с первого взгляда. Я думаю… - он запнулся, - я думаю, что влюбился в тебя.

Дженет улыбнулась.

– И это так тяжело выговорить?

Он робко поднял на нее глаза. «Милый большой мальчик», - подумала Дженет.

– А ты… Я хочу спросить, ты тоже хорошо ко мне относишься?

– Да.
– Ее голос задрожал.

Рука Марка двинулась по столу, на мгновение остановилась, но потом он сделал над собой усилие и коснулся ее руки. Прикосновение показалось Дженет ударом тока.

– Ты все еще не рассказал, почему тебе так трудно открыть мне свои чувства.

Он набрал в легкие воздуха.

– Я боюсь прочной связи, - мучительно признался он.

– Но почему?
– удивилась Дженет.

– Я не могу оставить свою мать. Видишь ли, она пожертвовала мне всю свою жизнь. И ей наверняка будет очень тяжело, если я вдруг приведу в дом женщину.

Дженет сердито нахмурилась.

– Ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было подруги? Потому что в этом случае ты мог подумать о браке, и твоя мать была бы недовольна?

Он слегка покраснел, упрямо вперившись в почти полную тарелку и ничего не отвечая.

– Но Марк, это же бред!
– воскликнула Дженет.

– Тебе этого не понять, - с горячностью возразил он.
– Моя мать - лучшая женщина на свете. Ни одна другая и в подметки ей не годится.

– Марк, ты когда-нибудь слышал об эдиповом комплексе?
– осторожно поинтересовалась Дженет.

– Ах, это все ерунда, - резко отмахнулся он.
– Я люблю и уважаю ее, потому что она моя мать и сделала для меня все. Она отказалась от собственной жизни, чтобы видеть меня счастливым.

– И ты находишь это правильным?
– спокойно спросила Дженет.

– Правильно или нет, это роли не играет. Благие намерения надо уважать. Мать никогда не оставила бы меня ради мужчины. И, естественно, она имеет право требовать от меня того же. Я не брошу ее.

Дженет знала, что сейчас переубеждать его бесполезно. Он уперся на своем, и любые разумные аргументы с ее стороны лишь углубили бы конфронтацию.