Чтение онлайн

— Откуда?

И тогда она рассказала про посольство. Дэвид искренне рассмеялся.

— Ты заметила, что я тебя рассматриваю? И после этого согласилась бродить со мной по городу?

— Представь себе.

Дэвид усмехнулся и, обхватив ее за шею, громко чмокнул в щеку.

— А теперь смотри, — произнес он и остановился, чтобы Аннемари смогла по достоинству оценить мотоцикл. — Ты когда-нибудь видела нечто подобное? Красавец, не правда ли?

“Харлей” так и сиял на солнце и действительно был красив. Было видно, что хозяин гордится им и всячески холит и лелеет.

— Я… у меня нет слов, — наконец произнесла Аннемари.

— Вот и я о том же. Сразу видно, классный конь! Сейчас некоторые автомашины размером меньше, чем он. Так что можешь спокойно садиться.

— Ну, я не знаю… — В голосе Аннемари слышалось сомнение, хотя, если честно сказать, притворное. Ей совсем не было страшно — по крайней мере ехать на этом чудо-“харлее” образца пятьдесят девятого года. — Надеюсь, ты не собираешься перелетать на нем через канавы?

— Можешь не волноваться. С меня хватило прошлой ночи в компании твоего папочки.

Неожиданно он подхватил ее на руки, и под визг и возмущенные вопли усадил на сиденье. На Аннемари было свободное белое платье с заниженной талией, и хотя подол был длинным и пышным, все равно ноги вплоть до самых бедер оказались выставлены напоказ. Дэвид тотчас оценил это по достоинству, наградив ее довольным взглядом.

Аннемари пришлось ухватить его за плечи. Ей тотчас вспомнилось, как она не раз с завистью поглядывала в сторону девчонок, что с ветерком носились по дорогам, прильнув к спинам своих приятелей. Аннемари Уорт ни разу в жизни не позволила себе ничего подобного. Боже, что о ней подумают Руби и Наоми!

— Ну наконец-то! — воскликнул Дэвид, перекрикивая рокот мотора.

Аннемари вопрошающе взглянула на него.

— Я подумал, что мне ничего не остается, как тебя похитить, ну совсем как тот самый Блэк Джек Дэвид!

— Надеюсь, тебя не слишком замучили? — поинтересовалась Аннемари, когда они остановились у небольшой каменной церкви на проселочной дороге, что шла через парк.

Постепенно ей стало ясно, что он сам выбирает маршрут, причем в первую очередь его интересует то, о чем она рассказывала ему в Харане. Они побродили по поросшему травой церковному кладбищу. Солнце сияло вовсю, и Аннемари то и дело была вынуждена щуриться. — Ну, так что, не очень замучили? — допытывалась она.

— Нет, я сам все выложил как на духу. Им ужасно хотелось знать, что я здесь делаю. Пришлось рассказать. “Леди Элизабет”, — прочел он надпись на одном из могильных камней и искренне изумился. — Она что, действительно была настоящая леди, из благородных?

— Разве я тебе о ней не рассказывала? — удивилась Аннемари. Она не могла точно припомнить.

— Рассказывала, когда у тебя была лихорадка. Я еще тогда подумал, что ты, того гляди, еще испустишь дух вдали от дома, точно как эта твоя леди. Ты взяла с меня слово, что я помогу тебе вернуться домой, как когда-то это сделал ее муж.

Аннемари на секунду наклонилась, чтобы стряхнуть с юбки кузнечика. Она слегка устыдилась, узнав, что наговорила в бреду в Харане.

— А кто-нибудь знает, каким он был, этот ее супруг? — поинтересовался Дэвид.

— О нем мало что известно. Мне кажется, он был ужасно честолюбив. Иначе, зачем ему было отправляться на запад в надежде разбогатеть во время золотой лихорадки? Время от времени он писал в дневнике жены фразы вроде “У меня милая нежная женушка, и я ее очень люблю”.

Аннемари подняла на Дэвида глаза и обнаружила, что он тоже смотрит на нее в упор.

— В чем дело? — спросила она и моментально пожалела об этом. Действительно ли ей хочется знать причину столь пристального взгляда?

— Можно тебя кое о чем спросить? Скажи, пожалуйста, тебе известно, почему я здесь?

Аннемари отступила в тень раскидистого дуба, лишь бы не отвечать на этот вопрос. Отчего же, она очень даже знает, каким ветром Дэвида занесло сюда. Другое дело — хочется ли ей в этом признаться. Дэвид шагнул вслед за ней в густую тень и встал совсем близко, почти вплотную. У Аннемари тотчас от его мужского запаха пошла кругом голова.

— Если говоришь, то говори прямо! — попросил Дэвид, Остатки самообладания покинули Аннемари.

— Ну, давай, скажи, что думаешь, — подначивал ее Дэвид. Но она продолжала упрямо молчать, и он был вынужден толкнуть ее в бок локтем. — Ну, так что же ты? — снова попробовал он разговорить ее. Но Аннемари стояла не отвечая.

В конце концов она решила, что долго не выдержит, и сдалась.

— Ну ладно. Думаю, ты здесь потому, что тебя мучило то же самое, что и меня.

— И что же это такое?

— Харан.

И снова она отошла в сторону, на этот раз к церковной ограде.

— Мне сказали, что нас с тобой связывает только общая душевная травма, — бросила она через плечо.

Он поймал ее за руку и удержал на месте.

— Ты сама понимаешь, что это просто чушь. Я, например, не могу даже с уверенностью сказать, о чем мы с тобой говорим. Кстати, кто это тебе сказал что-то там насчет связи?

— Мой психотерапевт. Я несколько раз была у него, когда вернулась домой. Мне его порекомендовал мистер Бим из Госдепартамента США. Я пошла только потому… в общем, из-за той сцены, которую устроила в больнице, когда меня не пустили к тебе. Я никогда не позволяла себе ничего подобного. Психотерапевт сказал, что это признак душевной травмы. Последствия того, через что мы прошли в Харане. Ну а поскольку ты, несмотря на расстояние, приехал сюда, очевидно, у тебя те же проблемы, что и у меня. Но ты не слишком переживай, — добавила она, заметив, как Дэвид нахмурился. — Вот увидишь, все пройдет. Это примерно то же самое, что бывает с теми, кто воюет бок о бок. Товарищи по оружию часто думают, что их боевое братство сохранится на всю жизнь. Но стоит войне закончиться, как они разлетаются кто куда и никогда больше не видят друг друга. Никогда. И главное, им этого даже не хочется.

Аннемари посмотрела на Дэвида. Вид у него был явно озадаченный.

— Такое часто случается с людьми, вместе прошедшими через опасность. Их связывает — эмоционально… Эй, послушай, ты почему так смотришь на меня? — воскликнула она, не в силах выдержать пристальный взгляд Дэвида.

— Потому что никак не могу взять в толк, что ты несешь!

— Я пытаюсь объяснить тебе суть стокгольмского синдрома. Вернее, стокгольмского синдрома наоборот.

— Хорошо. Пусть будет стокгольмский синдром. Пусть даже стокгольмский синдром наоборот! Но какое отношение все это имеет к нам с тобой?

— Как какое? Именно из-за него я не сплю по ночам, из-за него я постоянно думаю о тебе. — Аннемари умолкла. Видит Бог, она не хотела этого говорить, но слова вырвались у нее сами собой.

— Ты… постоянно думаешь обо мне? — медленно произнес Дэвид.

— Да, — еле слышно повторила Аннемари и робко посмотрела ему в глаза.

— И после всего этого ты считаешь, что нас связывает только душевная травма? И ничего другого между нами нет?

— Да, — негромко повторила Аннемари и облегченно вздохнула. Кажется, до него наконец стало доходить.