Чтение онлайн

Лиза немного взбодрилась. Она отпила воды из стакана, мельком глянула на меня и продолжила:

– Знаешь, все эти обязанности жены докучали, я хотела тратить силы и время на себя и детей. Муж никак не вписывался в мои планы. После того, как Димочке исполнилось 4 года, как ты знаешь, мы с Сашкой развелись. Но еще замужем за ним я успела сменить пару любовников. Но Сашка – молодец! Оставил нам квартиру, платит славные алименты.

Знаешь, Машка, – помолчав, сказала Лиза, – я поняла одно – брак нужен для того, чтобы рожать детей, ну, и чтобы первое время муж дома помогал. Когда дети вырастают, муж не нужен. Я и сейчас собираюсь замуж ненадолго и лишь потому, что беременна четвертым ребенком и очень хочу его благополучно выносить и родить. Люблю деток; материнство – это мое. А то, что у детей разные отцы, не беда. Даже выгодно. И первый, и второй, и будущий третий муж, так или иначе, станут помогать всем моим детям.

Если бы к нам не подошел официант, Лиза продолжала бы дальше делиться выгодами своего поведения, а я молча слушать. Правильнее воздержаться от любых оценок, несмотря на то, что история ее второго брака и будущего третьего меня неприятно удивили. Сложно было понять брачные стратегии сестры. А еще, она так легко говорила об изменах, что я на миг засомневалась в безнравственности внебрачных связей. «А может, измена сегодня - добродетель?» – с издевкой подумала я.

– Ты спросила, как я отношусь к женской неверности? – говорила Лиза. – Положительно! Измена дает женщине то, что она не нашла в браке. Чаще всего, женщина изменяет мужу потому, что не любит его, а еще потому, что любит свободу. У меня так вышло: Валеру я разлюбила, а с Сашкой развелась, потому что развратилась свободой. Жизнь преподала урок, и он запомнился мне навсегда. Пусть о верности и преданности слагают строки и легенды; а следовать им не в моих интересах. Хотя, кого я обманываю, – добавила Лиза, немного помолчав, – порой мне от себя тошно…

Лиза, словно голая, сидела передо мной. Обычно, она как воин на поле боя, а тут – ранимая и беззащитная, с красным носом и слегка опухшими от слез глазами. Наверное, последний раз я видела ее такой, когда наш отец ходил в школу на родительское собрание, главной героиней которого стала Лиза - она поколотила одноклассницу за то, что та назвала ее проституткой. То, что моя сестра любила учителя физкультуры, отца той самой одноклассницы, еще ни о чем не говорило. Эта любовь была чистой и искренней, от начала до конца платонической и по-девичьи наивной.

Бывает же такое! Хотела в тот вечер облегчить себе жизнь, посоветоваться с сестрой, что делать мне, а получилось услышать признание. Порой, слушать исповедь сложнее, чем произносить.

«Лиза! Сестра моя! Лучше бы мне не знать правды». Когда наделяешь человека одними чертами, а он на самом деле другой, теряешься. Будто шел в одну сторону, а оказался совершенно в другой. Но я должна была что-то сказать сестре, возможно, утешить, хотя сложно найти слова. Хотя у Лизы всегда был особенный взгляд на мужчин и отношения с ними, я не могла допустить даже мысли, что она – прелюбодейка, черт возьми... Нет, я не стала любить сестру меньше. И, вероятно, эта любовь помогла подобрать слова утешения.

– Лиза, – наконец сказала я, – если учесть, что у тебя уже трое замечательных детей и двое внуков, и ты беременна четвертым ребенком – ты на верном пути. И, пожалуй, ты успешнее своей много думающей сестры, которая в тридцать три года не имеет ни мужа, ни детей. Природа говорит тебе: «Спасибо!» Не волнуйся, это вредно. Беременность в сорок лет – испытание для организма. Не нужны ему потрясения.

Я улыбнулась Лизе, а она посмотрела на меня с такой нежностью, будто просила прощение за недоверие и остроты, которые отпускала в мой адрес всякий раз, когда мы вели беседы о любви, семье и браке.

– Машуля, сестренка моя, мне пора бежать. Еще надо заехать в магазин, а потом – к свекрови. Она в последнее время хандрит.

– Конечно, – согласилась я. – Береги себя и жду приглашение на свадьбу.

Я встала, поцеловала сестру, крепко ее обняла, а когда она ушла, оплатила счет и, дождавшись такси, поехала домой.

Сложно принять измену мужскую, но еще сложнее – женскую. И вот моя любимая сестра оказалась далека от идеала, даже больше – далека от приличия. Осуждала ли я ее за это? Нет. Пошла ли я к ее будущему мужу рассказывать о том, что Лиза собирается за него замуж «ненадолго», а в период брака с ним поменяет пару любовников? Нет, не пошла. Да и, вообще, принципиально ничего не изменилось.

«Раз так, почему бы не оставить в покое Сергея с его семейным счастьем?» – задала я себе вопрос. Бес сомнения прокрался в душу.

Утром следующего дня я нежилась в постели. До встречи с Сергеем еще день. Чем занять себя на целые сутки? «Может, все-таки начать писать книжку?» – спросила я себя. Нет, она, муза не пришла, но не беда. Почему бы не попробовать без нее? В самом-то деле, все же лучше, чем бездельничать.

Мне хватило тридцати минут, чтобы собраться на творческую прогулку. Душ… стакан воды… яблоко, банан… хвост… майка… джинсы… кеды… рюкзак… и нетбук. Осталось найти подходящее местечко, где я могла бы сотворить.

У меня порой возникало желание писать вне дома, например, в немноголюдных кафе. Среди посторонних людей, занятых собственными делами, я творила легко; писала за отдельным столиком с чашечкой горячего чая, погружалась в судьбы героев и не замечала суеты. А когда хотела отвлечься, наблюдала за людьми.

Я прогулялась по парку, зашла в одно кафе, затем в другое. Наконец нашла то, что искала.

Маленькая кафешка в трех кварталах от дома. Открылась, видимо, недавно. У входа возвышались гелиевые шары, висела лента: «Добро пожаловать!» Я вошла.

«Довольно просто и уютно», – отметила я. Четыре стола на шесть персон, обычные стулья, пару вазонов с цветами, пару пано…

Я заказала кофе по-восточному. Два глотка бодрящего напитка и можно писать.

Прошло минут пятнадцать.

– Бред какой-то! – тихо возмущалась я, переписывая абзац десятый раз.

– Вы не возражаете, если мы присядем?

Я подняла голову на приятный мужской голос. Передо мной стояли двое молодых парней. Я посмотрела по сторонам. Свободных мест не оказалось. В эту кафешку, видимо, приходили в обеденный перерыв, и эти двое – тоже. Я сказала, что не возражаю, если они не будут мне мешать работать, и улыбнулась в надежде, что они поймут – я не шутила. Они ответили, что будут тише воды, и, улыбнувшись, за другой конец стола.

Через минут пять мы забыли друг о друге.

Возможно, я и дальше не обращала бы на них внимания, если бы не услышала, что соседи по столу говорят об измене.

– Витек, ты уж прости, что ошарашил.

– Не знаю, что сказать. Это точно? Может, не она.

Другой парень взял телефон в руки:

– Вот, смотри.

– Это она... – сказал тот.

Посыпались угрозы и оскорбления в адрес девицы, о которой шла речь.

– Вот сука! – через каждую минуту рычал Витек.

Он долго материл ту, которая, судя по разговору, приходилась ему женой.

Потом им принесли черный чай со сливовым пирогом, и молодые люди стали обсуждать… девчонок, с которыми работают, хвастались друг другу, скольких из них перетискали в конторе и откровенничали, кто бы какую барышню «отымел» и сколько раз. А потом тот самый Витек рассказал приятелю, что он расстался с любовницей. Вот!

– Уважаемые господа, – вмешалась я, – может, поговорим об этом?

– Что, в детстве не учили - подслушивать некрасиво? – рыкнул Виктор.