Чтение онлайн

Но римляне не удовольствовались этим. Они знали, что восстание вспыхнуло из-за религиозно-национальных причин и что одним из его духовных руководителей был великий учитель Закона, наиболее выдающийся танна рабби Акива, и решили, что для того чтобы положить конец мятежам, необходимо искоренить Тору. Начались жестокие гонения на иудейскую религию — ”эпоха преследований”, как она именуется в Талмуде. Волосы становятся дыбом при чтении описаний пыток, которым римляне подвергали евреев, верных законам своей религии. Конечно, известные ”десять мучеников”, повествование о нечеловеческом умерщвлении которых было впоследствии включено в литургию Судного дня, — не больше, чем схема, и многие из перечисленных в различных и противоречивых списках этих ”десяти” в Талмуде и Мидраше были замучены насмерть до ”эпохи преследований” или после нее. Но часть этих ”десяти мучеников”, а может быть, и большинство их (р. Акива, р. Ханина бен Традион, р. Иехуда бен Бава и др.) погибли, ”возвеличив своей смертью имя Божье”, именно в ”эпоху преследований”. Евреев сжигали за то, что они соблюдали субботний отдых по закону; их убивали за то, что они ели мацу на Пасху; их избивали плетьми за постройку кущей в праздник Суккот, за наложение филактерий, за вплетение голубой нити в таллит. А к каким хитростям надо было им прибегать, чтобы читать Тору вопреки запрету! В Талмуде говорится: ”Рассказал рабби Иехуда: были случаи в ’опасное время’, когда мы переносили свиток Торы со двора на крышу, с крыши на двор и со двора на склад, чтобы читать из него”. Все это проделывалось, конечно, чтобы ввести в заблуждение римских сыщиков, на службе у которых были и измен^ ники-евреи. Возможно, что одним из них стал и сбившийся с пути праведного Элиша бен Авуя, и этим можно объяснить много дурного, рассказанного о нем в Талмуде.

Император Адриан осуществил свое давнее стремление: Иерусалим был превращен в римскую колонию под названием Элия Капитолина, евреи были изгнаны из него и город был заселен язычниками, еврей, пойманный в Элии Капитолине, подвергался смертной казни. Только позднее было разрешено евреям приходить 9 ава к Западной стене и оплакивать разрушение Храма. (Можно полагать, что они приходили украдкой и в другое время, как доказал в своих статьях д-р Марморштейн.) Над южными воротами города было высечено изображение свиньи; на месте Храма был воздвигнут храм в честь Юпитера Капитолийского, и в нем, по-видимому, была поставлена статуя Адриана, отождествлявшего себя с Юпитером и именовавшегося Олимпием или Капитолием. Павшие же в Бетаре не были преданы погребению в течение нескольких лет. Так восстание Бар-Кохбы привело к Третьему разрушению и вдобавок — к жестоким религиозным гонениям.

Но ”жизнь — не главная ценность в жизни”. Так думали борцы за освобождение. Так думал и рабби Акива и верные его учению товарищи. Бар-Кохба и Бар-Дрома проявили самоотверженность и погибли во имя святости религии и свободы, а двое таннаым проявили самоотверженность иную, единственную в своем роде.

Рабби Акиву убили не сразу, а долго держали в заключении. Некоторые исследователи пытались сделать отсюда вывод, как уже было указано, что он вообще не участвовал в восстании, а казнили его только за то, что он соблюдал все законы Торы. Но это лишь предположение. Рабби Акива был очень стар, почитаем и любим, а таких людей не торопятся убивать. Его подвергали долгим допросам в надежде, что он перейдет на сторону римлян и этим повлияет на народ. Но он не раскаялся ни в чем, и когда его терзали, срывая кожу железными гребнями, продолжал читать молитву ”Шма”. Такой человек непобедим, такая смерть — не поражение. Для народа, сыновья которого не позволяют себя унизить и не покоряются никакой силе, поражение на поле брани — не окончательная гибель, а победа над ним — не торжество его врагов. С таким народом может стрястись несчастье, но разве прилив воли, который он испытывает в результате своей стойкости, не противовес такому несчастью?

Был еще один танна, проявивший самоотверженность в эти роковые для народа дни, — рабби Иехуда бен Бава.

Римские власти запретили изучать Тору и назначать авторитетных законоучителей. Но р. Иехуда бен Бава знал, что если не будет авторитетных хахамым — толкователей Закона , еврейский народ как таковой перестанет быть знаменосцем Торы. Для того же, чтобы не подвергать опасности тот город, где происходило посвящение хахамим в сан законодателей, он утвердил пять учеников рабби Акивы, которые являлись наиболее выдающимися таннаым поколения, следующего за ^эпохой преследований”, между двумя городами — Ушой и Шфарамом. Когда их обнаружили сыщики, он приказал новопосвященным: ”Бегите, дети мои!”, а сам остался на месте. Римляне схватили его и изрешетили его тело копьями. Он спас Тору своим телом.

Народ, духовные представители которого так самоотверженно пекутся о его культурном наследии, не одолеет ни один враг!

Восстание Бар-Кохбы завершилось поражением. Тем не менее дорого и свято для нас имя Бар-Кохбы, как дорого и свято для нас имя рабби Акивы, его Оруженосца” — удивительного эрудита, бывшего одновременно большим политиком. Это понял чешский писатель Ярослав Врхлицкий (Эмиль Фриде), который написал большую драму ”Бар-Кохба”; это понял и наш великий поэт Шаул Черниховский, в драме которого ”Бар-Кохба” величие рабби Акивы не уступает величию самого Бар-Кохбы. Нам оба они одинаково дороги. Оба учили нас великой истине, которая гласит, что ”жизнь не является наибольшей ценностью в жизни” и что национальная свобода и религиозно-национальный Закон в равной степени достойны того, чтобы отдать за них жизнь.

Они учили нас и другому: поражение в борьбе за политическую и культурную свободу лучше победы, достигнутой ценой раболепия и низкопоклонства.

ДОН ИОСЕФ НАСИ, ГЕРЦОГ НАКСОССКИЙ (1524-1579)

I

За изгнанием евреев из Испании (1492) последовало их изгнание из Португалии (1497). В результате этого возросло число марранов — евреев, не готовых ради веры жертвовать жизнью и имуществом и принявших поэтому христианство; при этом они тайно оставались евреями.

Одной из главных причин большого увеличения числа марранов был тот факт, что вслед за приказом об изгнании евреев из Португалии был издан второй приказ, еще более страшный и жестокий: отобрать у евреев всех детей от пяти до пятнадцати (или двадцати) лет и насильственно их крестить. Кроме этих детей, приняли для видимости христианство многие сотни еврейских семей, главным образом богатых и аристократических, которым было трудно решиться оставить страну, во-первых, из боязни лишиться имущества и крупных дел, а во-вторых, потому что они сблизились с местным населением и их иудаизм притупился. Занимая высокое положение в государстве, они не могли соблюдать все религиозные предписания и, будучи высокообразованными людьми, находили многие из них излишними или усматривали в них лишь символику и устарелый аллегоризм, считая, что главной является не обрядовая сторона, а идейная.

Разумеется, положение марранов было не из приятных. В те дни, когда христианский религиозный фанатизм на Пиренейском полуострове был всемогущ и ригористичен, жизнь мнимых христиан подвергалась постоянной опасности. Кроме того, маска, которую они всегда вынуждены были носить, и тоска по вере предков, которая обычно пробуждается, когда сама вера утрачена, но сохраняется очарование детских воспоминаний и поэзии ушедшего, причиняли марранам адские муки. Они ”жили во лжи”, вынужденные притворяться. Их терзала вечная внутренняя борьба и угрызения совести, вызванные тем, что они не имели мужества поступить, как те их братья, которые приняли мученическую смерть или ушли в изгнание, лишь бы не жить в постоянной лжи. Вот почему почти все они ждали удобного момента, чтобы покинуть страну религиозного фанатизма и вернуться, без страха и открыто, к вере своих предков — освободиться от необходимости скрываться под маской.

Одной из наиболее древних аристократических и богатых семей марранов в Испании и Португалии была семья Наси. Члены этой семьи были вынуждены не только скрывать свое еврейство, но и изменить свои имена и фамилии. Так, один из членов этой семьи в Лиссабоне, столице Португалии, носил имя Франческо Мендес. Он был владельцем крупного банка, имевшего филиалы во Франции и Голландии. Его женой была Беатриса де Луна, она же Грация (перевод на португальский язык еврейского имени Ханна) , урожденная Бенвенисти (родилась в Португалии в 1510 г. и умерла в Константинополе в 1568 г.). После замужества ее звали донья Грация Мендесия, или Мендес.

Донья Грация была замечательной женщиной. Очень талантливая, она вела большие банковские операции и вместе с тем интересовалась всем происходящим в общественной жизни. Свой народ она не забывала и делала все, что было в ее силах, ради своих братьев. Император Карл V, правивший тогда Испанией, Голландией, Неаполем, Сицилией и вновь открытыми странами Америки, был в огромном долгу у семейств Мендес-Наси и Бенвенисти; французский король Анри II тоже был их должником. Несмотря на богатство и знатность, члены этих семей не забывали своих братьев-единоверцев и помогали многим марранам покинуть юдофобскую Португалию. Они также предоставили большую сумму денег в распоряжение посланника марранов Диего Фернандеса ди Ньетто, отправившегося в Рим ходатайствовать перед папой и кардиналами о прекращении преследования марранов португальской инквизицией. Недавно основанная инквизиция в Португалии (23 мая 1536 г.) проявляла особое рвение в деле обращения, и не желавших принимать христианство тащили на церемонию крещения силой.

Ходатайство возымело действие, но донья Грация догадывалась, что это лишь временное облегчение, и поэтому была готова покинуть Португалию в тот самый день, когда была введена инквизиция. Годом позже, когда донье Грации было всего 25 лет, скончался ее муж Франческо Мендес. Тогда она уехала с дочерью Рейной (Малкой) в Антверпен, где младший брат умершего Франческо, Диего Мендес, а потом сын его другого брата, Жоано Микес, управляли филиалом большого банка. Этот Жоано Микес (1оао М^иех) и есть дон Иосеф Наси, носивший христианское имя, так как и он был марраном (родился в 1524 г.) .

В Антверпене Диего Мендес женился на сестре доньи Грации, и когда у них родилась дочь, ее назвали также Грацией; мы ее будем называть молодой Грацией. Этот брак еще крепче связал семьи Мендес-Наси и Бенвенисти, вызвав слияние их капиталов. Их дела шли успешно, предприятие процветало. Они были влиятельными лицами в королевском дворце, а красивый и умный Жоано Микес пользовался уважением Марии, сестры Карла V, впоследствии ставшей королевой Венгрии. Лишь благодаря его смелому заступничеству Грация Мендес и ее дочь Рейна не были отданы под суд по приказу императора Карла V в качестве ”перешедших в иудейство”, а красавица Рейна не стала женой фанатичного христианина дона Франческо д’Арагон.