Чтение онлайн

Третий сын Иехуды Галилеянина, Менахем бен Иехуда бен Хизкия, стал во главе отряда повстанцев в начале Великого еврейского восстания против Рима, в 66 г. Он напал на крепость Масаду, истребил римский гарнизон, охранявший ее, захватил все боеприпасы, которые Ирод хранил там, и поставил гарнизон из своих людей. Это и есть те знаменитые герои Масады, оставшиеся последними борцами против Рима в беспощадной и безнадежной борьбе, продолжавшейся и после разрушения Иерусалима и сожжения Храма.

Когда Менахем бен Иехуда узнал, что повстанцы в Иерусалиме, захватившие крепость Антония и сжегшие часть ее (17 ава 66 г.), ведут войну против войска Агриппы II, сторонника мира, укрепившегося во дворце Ирода, он поспешно прибыл из Масады на помощь повстанцам, осаждавшим дворец. Как "царь” прибыл он к воротам Иерусалима со своим отрядом, возглавил повстанцев и взял на себя ведение осады. Когда осажденные были вынуждены сдаться, им было разрешено мирно выйти из дворца, но римский гарнизон, также находившийся там, укрылся в трех башнях дворца — Гиппикус, Пцаэль и Мирьям. (Башня Пцаэль сохранилась до наших дней и называется "Башней Давида”.) Воины Масады, солдаты войска Менахема, возвратились в оставленный римский лагерь, забрали все, что там нашли, убили всех, кто не успел оставить его, и спалили лагерь (6 элула 66 г.) . На следующий день они убили также бывшего первосвященника Хананию бен Надвая и его брата Хизкию, спрятавшихся в водопроводных трубах дворца Ирода.

Победа сделала Менахема надменным и жестоким. Он начал вести себя как властелин и приходил в Храм, "облаченный в царские одежды". Такое поведение позволяет предположить, что Менахем бен Иехуда бен Хизкия собирался выдать себя за Мессию; недаром в мидрашистской литературе Мессия называется ”Менахем бен Хизкия".

Элазар, сын убитого Менахемом Ханании, не мог вынести надменности и жестокости Менахема и искал случая отомстить за смерть отца. Выждав, пока Менахем явится в Храм на поклонение, Элазар и его единомышленники напали на него и вооруженную свиту, а народ помог им забросать их камнями. Многие из приближенных Менахема были убиты, а сам он бежал на Офел в южной части древнего Иерусалима, и там был схвачен и замучен до смерти вместе со своим адъютантом Авшаломом. Часть его отряда во главе с Элазаром бен Яиром, его родственником и последним героем Масады, спаслась бегством в Масаду.

III

И Хизкия, и Иехуда Галилеянин, и Яаков и Шимон, сыновья Иехуды, были зелотами. Вдохновлявшая их всех идея была религиозно-политического толка: евреям нельзя подчиняться царю ”во плоти и крови”, а поэтому необходимо восстать против Рима с мечом в руках. Этот политически-военный активизм является единственным отличием зелотов от фарисеев. Зелоты — не что иное, как фарисеи-активисты.

Менахем бен Иехуда и Элазар бен Яир, собственно говоря, не зелоты, а сикарии, то есть зелоты с примесью ессейского мировоззрения. Так мы подходим к рассмотрению третьей, немногочисленной, но очень важной секты, существовавшей в Иудее в период Второго храма, — ессеев.

Подобно фарисеям, ессеи откололись во времена Ионатана бен Маттитьяху от хасидеев, которые при Маттитьяху Хасмонее и Иехуде Маккавее воевали против селевкидских сирийцев, за свободу иудейской религии. Когда же эта свобода была достигнута и Хасмонеи, не удовольствовавшиеся внутренней автономией, начали бороться за полную политическую независимость, а достигнув ее, пошли по стопам нееврейских царей, — хасидеи отстранились от династии Хасмонеев и перестали заниматься политической деятельностью.

Ессеи (их сирийское название хасайя тождественно ивритскому хасидим) также не являются полной противоположностью фарисеев. Но в то время как зелоты причастились к религиознополитическому аспекту идеи мессианства, ессеи были увлечены мистическим учением и религиозносоциальным аспектом этой идеи. Большинство их жило в деревнях, но небольшое количество проживало и в городах: в Иерусалиме, например, были известны "Ворота ессеев”. При Плинии Старшем (скончался в 79 г. н. э.) ессеи находились главным образом в оазисах ЭйнГеди вблизи Мертвого моря, т. е. в Масаде или в непосредственной близости к ней. В своих селениях они жили общинами и по меньшей мере ели за общим столом. У них не было личных денег, и у каждой их общины была общая касса. Старосты и казначеи заведовали общинным имуществом, состоявшим из предметов домашнего обихода, принесенных членами при вступлении в секту, а также доходами от работы и урожаев. Между собой ессеи обменивались продуктами собственного труда. Торговля была строго запрещена, так как считалась занятием непристойным и причиной падения нравов. Большинство ессеев занималось земледелием, поэтому они и жили большей частью в деревнях. Они занимались и ремеслами; только не изготовляли оружия и подобных вредоносных вещей. Главным для них было пользоваться плодами собственного труда, жить в мире и избегать всего, что причиняет вред ближнему. Довольствуясь малым и избегая плотских наслаждений и вообще физических удовольствий, они не ели и не пили лишнего и не умащали тело маслами. Не только еда была общей, но и одежда. У каждого было только одно летнее и одно зимнее одеяние. Одежда была простая, белого цвета, и они не снимали ее, пока она не изнашивалась полностью. Ессеи не имели ни золотых, ни серебряных украшений, не имели рабов, и сами они не были никому рабами. Они не давали никаких клятв, даже для подтверждения истины, а лишь произносили ”да” или "нет". В большинстве своем они не вступали в брак, а для того, чтобы не прекратилось существование секты, растили сирот, которых воспитывали в духе ессейства. Хотя они с благоговением относились к Храму и посылали туда пожертвования, они никогда не приносили кровавых жертв — ни животных, ни птиц. Благодаря их благочестию многие из них, упомянутые Иосифом Флавием, удостоились "Святого наития".

В этом — основное содержание знаменательного и оригинального еврейского явления, в котором напрасно хотели видеть лишь подражание учению грека Пифагора. В нем нашли свое яркое выражение и поразительное осуществление социальные мечты пророков. Ессейство — это первая социалистическая утопия, воплощеннал в жизнь. В ней положительная сторона социализма без его отрицательной стороны: это социализм пророков, в котором нет материалистического элемента. Это духовный коммунизм без правительственного деспотизма, накладывающего железные оковы государственности на человеческую личность. Тут было и толстовство, но, так сказать, еврейского, а не христианского толка.

Ессеи, бывшие в основном евреями-фарисеями, отнюдь не могут считаться монахами в полном смысле этого слова, монахами христианского типа, на которых, несомненно, оказало влияние учение ессеев, но которые почерпнули его идеи через каналы мистически-аскетического язычества. Ессеи не только участвовали в войнах евреев против римлян, но и возглавляли отряды повстанцев. Когда избирались военачальники и полководцы, долженствующие стать во главе восстания в борьбе с Веспасианом, то для района Тимны с подчиненными ему Лодом, Яффой и Эммаусом выбрали ессея Иоханана. Значит, во главе таких важных городов, как Яффа, Лод и Эммаус, служивших ключами к воротам Иерусалима, был поставлен командующий -ессей! Этот ессей Иоханан воевал вместе с повстанцами-героями Нигером из Заиорданья и Шилой из Вавилонии на подступах к Ашкелону и пал в этой войне геройской смертью.

Таким образом, эти ”монахи” и "пифагорейцы” не только участвовали в восстании и даже готовы были, когда обстоятельства требовали этого, проливать кровь за свой народ, за родину и за веру, подобно хасидеям в свое время, но и проявили небывалый героизм на войне. Иосиф Флавий свидетельствует о них: ”Война с Римом выявила их умонастроение. Их пытали растягиванием, раздробляли, калечили и отрубали члены, чтобы заставить хулить Законодателя или есть запрещенную им пищу. Но невозможно было их принудить ни к первому, ни ко второму”. Пред нами герои, люди сильной воли, всецело преданные религиозносоциальным основам мессианской идеи: братству, равенству и вечному миру, которые наступят, правда, после бедствий и войн, связанных с ”предмессианскими муками”. Таким образом создалась впоследствии концепция о Мессии, сыне Иосифа, который падет в войне с Гогом и Магогом, — войне, предшествующей приходу Мессии сына Давида, ”хранителя мира”.

Эта мессианская концепция повлияла на движение зелотов и породила среди них новую секту активистов — сикариев (от латинского слова сика — кинжал, который сикарии скрывали под одеждой; кстати, не следует путать сикариев с упоминаемыми в Талмуде сикарикын, последний термин имеет более позднее происхождение и другое значение). Сикарии — это тоже зелоты, но зелоты особого рода, которых ессейство толкнуло к перемещению центра тяжести в идее национального освобождения с государственного аспекта на социальный.

Несмотря на то, что Иоханан Гисхальский и Шимон Бар-Гиора воевали между собой в течение всего Великого восстания, слишком поверхностным был бы вывод, что их вражда вызвана лишь стремлением к власти и не имеет никакой идейной подоплеки. Они воевали, конечно, и из-за власти, но не только из-за нее. Иоханан Гисхальский был главой зелотов, и главной целью для него было освобождение от римского ("идумейского”) порабощения, т. е. цель в основном политического характера. Шимон Бар-Гиора тоже стремился к государственному освобождению, но для него не это является главным или не только это; главное для него — то, что наряду с национальным освобождением мир должен быть исправлен по образу ”небесного царства” и должно наступить социальное равенство, общество без богатых и бедных, рабов и господ, привилегированных и отверженных.

Под давлением сикариев масса народа — включая зелотов — начинает сжигать городской архив Иерусалима, где хранятся долговые обязательства бедных богачам, а затем выбирает по жребию простого и незнатного крестьянина на пост первосвященника.

Экстремизм сикариев достигает все больших размеров, как это обычно бывает во времена восстаний и военных переворотов — в особенности при неудачах, когда все ищут козла отпущения, виновника неудач. А кому приписать причину неуспехов, если не стоящей во главе знати, из-за умеренности, нерешительности и недостатка жестокости которой происходят все неудачи?