Чтение онлайн

С опущенными стеклами, в попытке дать прохладному воздуху отрезвить меня, протягиваю руку, чтобы достать Айпад из бардачка. Случайно роняю его на пол.

— Черт возьми, — говорю вслух. Он всего в нескольких сантиметрах от меня. Я наклоняюсь, отводя глаза от дороги всего на полсекунды и чувствую, как автомобиль врезается во что-то твердое. Четкий удар приходится на верхнюю часть автомобиля, затем скатывается по капотуа. Я быстро сажусь, трезвея в считанные секунды.

Я сбил оленя. Господи, я испугался до усрачки. Не представляю, что делать. Съезжаю на обочину, распахиваю дверь со стороны водителя и выхожу в поисках оленя, но его там нет.

Сперва, замечаю длинные каштановые волосы. Что-то в их мягкости кажется знакомым. Они высовываются из-под толстовки и закрывают лицо того, кого я только что сбил, и мешают точно удостовериться, правда ли то, о чем я подумал.

— Твою мать! Твою мать! — шепчу между короткими рваными вдохами. Я чувствую онемение, будто на самом деле это происходит с кем-то другим, а я просто невинный свидетель. Такие вещи не случаются с такими как я. Этого вообще не должно было случиться.

Я подхожу к ней, чтобы убедиться, что она жива и думаю только о своем будущем. О том, как сильно облажался, и что пути назад нет. Я подхожу достаточно близко, чтобы лучше взглянуть на того, кто лежит посреди дороги. В глубине души я уже знаю, кто это. Останавливаюсь. Ее красивые волнистые каштановые волосы разбросаны по всему лицу. Глаза закрыты. Я до сих пор представляю себе их голубую чистоту.

— Кеннеди, — зову я, падая на колени рядом с ней. Думаю, меня стошнит, когда вижу огромную рану вдоль линии роста волос. Струйка крови пробивается к ее брови. От удара автомобиля на ее безупречной, цвета слоновой кости коже появляются синяки.

Что я наделал?

Не могу дышать.

Я, черт возьми, не могу дышать!

Глава 7

Кеннеди

В голове сплошной туман. На мгновение, на одну секунду, я практически забываю о том, что случилось. Мысли проясняются вскоре после возвращения сознания, и все проносится перед глазами как в фильме. Я знаю, что меня сбила машина. Это довольно очевидно, учитывая работающий мотор где-то неподалеку. По телу прокатывается боль. Кажется, я умираю. Во всяком случае, ощущения такие, что вероятно я умираю. Пытаюсь сесть, но чья-то рука упирается в мое плечо, умоляя не двигаться. Открываю глаза: он стоит на коленях рядом со мной.

— Грэм… что… — пытаюсь выговорить. Голос едва слышен.

Он меня прерывает, мягко убирая волосы с моего лица самым нежным из прикосновений.

— Не двигайся. Я позвоню в 911, — он лезет в карман за телефоном.

Пока он набирает номер, его руки неудержимо трясутся.

У меня ощущение, что по венам, вместо крови, течет раскаленная лава. Возможно, у меня шок, возможно, галлюцинации, только мысли в голове ведут себя как безумные. Совершенно точно, что меня сбил именно Грэм. Но вот что непонятно: почему я против того, чтобы он звонил в службу спасения со своего номера?

— Положи телефон и послушай меня, — требую я, потянувшись, чтобы выбить трубку из руки Грэма, мешая ему нажать на кнопку вызова.

Мой голос слаб, но даже сквозь звон в ушах могу слышать напряжение. Парень минуту в замешательстве смотрит на меня.

— Вытащи телефон из моего кармана и набери 911 с него. Приложи трубку к моему уху, а затем просто садись в машину и уезжай.

— Что? — Грэм встает, расхаживает передо мной в расстройстве запуская руки в густые волосы.

Мне слышно, как под его ногами шелестит гравий. От моего требования он лихорадочно вертит головой по сторонам, осматривая дорогу, как будто ответы упадут прямо к его ногам, если вглядываться достаточно долго.

— Я не понимаю.

Очевидно, удар машины повредил мой мозг. О чем я думаю? Надеюсь, я не ошибаюсь насчет него.

— Просто делай, как говорю! — выкрикиваю изо всех сил, которые остались в легких. — Прошу тебя, — я практически умоляю.

Грэм неохотно лезет в мой карман за телефоном и набирает 911, прежде чем приложить трубку к моему уху. Он не сводит с меня глаз. Мягким движением большого пальца Грэм вытирает слезы, которые от боли медленно катятся по моим щекам. Прежде чем подняться, он сжимает мою руку, что лежит на животе. Встает, когда я объясняю диспетчеру, что произошло, но медлит перед тем, как сесть в машину.

Все написано на его лице, когда он опирается руками на капот. Все, что мне нужно знать. Он напуган и сбит с толку так же, как и я. Несмотря на то, что от него несет алкоголем, у меня нет желания перечеркивать его будущее из-за одного его неверного решения. Одно неверное решение не характеризует никого из нас.

Грэм стоит у машины и оглядывается на меня с выражением болезненной благодарности. За мгновение до того, как меня снова накрывает тьма, я слышу его неохотный вздох. Его силуэт меркнет, когда я поддаюсь темноте, которая продолжает надвигаться, умоляя следовать за ней. Его лицо – последнее что я помню перед тем, как прихожу в сознание от запаха медикаментов в больничной палате.

Над головой ярко светят флуоресцентные лампы. Веки тяжелые. Внезапно, меня одолевает болезненная слабость, и приходится прикладывать усилия, чтобы держать веки открытыми. Они весят будто по сто фунтов каждое. Пытаюсь пошевелить левой рукой, к которой подключена капельница. Когда двигаюсь, трубочка натягивается, и руку пронзает мучительная боль.

— Солнышко, не пытайся двигаться. Ты знаешь, где находишься? — слышу, как спрашивает знакомый мягкий голос.

Поворачиваюсь, чтобы увидеть маму, сидящую на стуле рядом с кроватью.

— В больнице, мам. Меня сбила машина, — удается мне вымолвить сквозь осипшее горло.

От ломоты в теле в уголках глаз появляются слезы. Хоть ощущения немного слабее, чем в момент аварии, но они все еще напоминают о случившемся. Уверена, это лекарства в капельнице их притупляют.

Мама убирает с моего лица волосы, как делает всегда, когда я расстроена.

— Маленькая моя, попытайся расслабиться. Пойду, разыщу доктора. Он будет счастлив, что ты, наконец, пришла в себя.

«Наконец пришла в себя?»

— Какой сегодня день? — спрашиваю в замешательстве. У меня ощущение, что с момента аварии прошло всего несколько часов, но взглянув на лицо матери, понимаю, что это не так.

— Вторник. Ты то приходила в себя, то вновь теряла сознание с субботнего вечера, когда тебя доставили в больницу, — она похлопывает меня по ноге. — Солнышко, ты нас всех изрядно перепугала.

Я наблюдаю, как она покидает палату, а маятниковая дверь качается на петлях туда-сюда, открывая вид на коридор. Все чего мне хочется – закрыть глаза и заснуть. Возможно происходящее окажется всего лишь сном. Но я сильно сомневаюсь, что настолько удачлива.

Вздремнуть не удается: через несколько минут в палату входит молоденький доктор с сиделкой и мамой на хвосте. Сиделку, согласно бейджику, зовут Бренда, и выглядит она как сварливая старуха, которая явно пропустила знак, что ей пора на пенсию. У нее седые волосы, а постоянно нахмуренные густые брови совсем выцвели. Доктор кажется слишком молодым для самостоятельной практики, но, когда он проверяет мою карту и осматривает изломанное тело, чувствую облегчение. Он дружелюбен и это успокаивает меня в тот самый момент, когда паника легко могла накрыть с головой. Он успокаивающе улыбается, пока бегло просматривает записи и делает новые. Надеюсь, определяет дату выписки. Я готова ехать домой.