Чтение онлайн

То, что сказала Миллер, поразило Уилсона. Он сам не понимал, как настолько можно быть похожим с ее братом, ведь они как две капли воды, их не различить, если Томас снимет свои очки. От волнения его ладони стали потеть, от чего он постоянно вытирал их о брюки, в голове все перемешалось, поэтому ему нужно было время, чтобы все это обдумать, ведь эта ошарашивающая информация сразила его наповал. Присаживаясь на краешек стола, он случайно задел фотографию, рамка пошатнулась и упала на пол, разбившись вдребезги.

— Черт, я не хотел, — ругнулся преподаватель, спускаясь со стола и подходя к разбившейся рамке, чтобы убрать осколки с пола.

Эбби также вскочила со стула и хотела ему помочь. На корточках она начала сметать рукой дальние осколки, едва ли не поранившись ими. Когда она немного приблизилась к Томасу, они немного столкнулись лбами, смущенно засмеялись и продолжили убираться, пока не заметили какой-то сверток пожелтевшей бумаги, небрежно помещенной в рамку за фотографией.

Томас поднял записку, сбрасывая маленькие осколки стекла с нее, и начал ее разворачивать. На удивление послание было написано ярко выраженными синими чернилами, а не как в прошлый раз. Им не придется просвечивать письмо, чтобы потом его прочитать, ведь буквы четко выведены на бумаге, даже ни одна не потерлась, хотя лист пожелтел, что давало понять, что запись была сделана давно.

— Ну же, читай скорее, — нетерпеливо крикнула Эбби, поторапливая Томаса.

Хорошенько развернув записку и распрямив погнувшиеся уголки, Уилсон принялся читать.

«Вновь я пишу это письмо, но опять его не отправлю тебе, Эбби. Ты единственный человек, которому я могу рассказать это. Это уже десятое письмо, закончив которое, я кладу в коробку. Мне кажется, что я начинаю сходить с ума. Каждый вечер я разговариваю сам с собой, думая, что передо мной сидит человек. Наутро я просыпаюсь и понимаю, что вчера в том кресле, где обычно сидишь ты, никого не было. Мой школьный друг, Ральф Рочестер, говорит, что это пройдет, что это якобы усталость, перенапряжение, ведь каждый день мы играем в кабаках, а это часто надоедает. Но я ему не верю. С каждым днем мне все хуже и хуже. Я не могу это выдержать, наверное, я умру от этого. Я каждое утро склоняюсь к мысли о суициде, ибо не в силах вытерпеть все это. Мне очень страшно, но Ральф говорит, что это скоро пройдет…»

Эбби обессиленно сползала по стене, едва сдерживая слезы. Ей было больно, очень больно от того, что она так и не смогла помочь своему брату, ведь она даже не подозревала, что с ним творится что-то неладное. Теперь она понимала, почему он звонил только по утрам. Ведь в это время суток он еще мог совладать с собой, а с наступлением сумерек им овладевал страх, он начинал сходить с ума…

Но почему именно вечером?

Она ничего не знала. Она так мала и слаба, чтобы столкнуться со всем этим, чтобы в одиночку решить эту большую проблему. Но у нее был Нэйт и Томас, которые всегда с ней рядом, которые оказывают помощь в трудную минуту, ведь если бы не их поддержка, она сама бы давно сошла с ума вслед за своим братом.

Уилсон, который не мог смотреть на то, как она плачет, подошел к ней поближе, приобнял за плечи и поцеловал ее в макушку, успокаивая ее фразой, что все будет хорошо.

— Томас, — вытирая с глаз слезы, начала Эбби. — Он говорил о Ральфе Рочестере, это его школьный друг. Думаю, он все знал про Кристиана, нам стоит с ним поговорить.

Отойдя от Уилсона, Эбби сообщила, что будет ждать его в 7 часов возле его дома, чтобы они смогли поехать к другу Кристиана, заранее найдя его адрес. После этого она выбежала из аудитории и направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок.

— Поехали? — сказал Уилсон, выходя из подъезда и направляясь к джипу, возле которого стояла Эбби и вычерчивала на асфальте какой-то узор.

Миллер кивнула головой в знак согласия, после чего Уилсон помог ей сесть в машину и, прикрыв за ней дверцу и заняв свое место, завел мотор автомобиля. Нажав на газ, он плавно начал движение. Томас проезжал бульвары, магазины, ночные клубы, а Эбби лишь смотрела на эту красоту через окно. В голове у него была одна мысль: узнать всю правду про брата.

Подъезжая к району Бель-Эйр, Томас спросил номер дома, и, услышав номер 41а, принялся искать нужное здание, ведь здесь их было тысячи. Район очень популярный, наверное, на втором месте после Голливуда, поэтому те, у кого не получилось жить возле Аллеи Славы, перемещался сюда, так как здесь было жить гораздо приятнее, нежели в других местах.

Здесь не было многоквартирных домов, лишь огромные особняки, окруженные множеством садов, парков и лесов, привлекавших любителей отдыха на природе. Типы домов в Бель-Эйр варьировались от скромных зданий в стиле ранчо до крупных и зажиточных имений. Шедевральные, архитектурные лестницы из мрамора и двухуровневые кухни здесь были не редкостью. И по утрам, совершая раннюю пробежку и заглядывая в окна своим соседям, можно было застать их за завтраком, поскольку панорамные стекла не позволяли утаить американскую жизнь.

Когда они оказались на месте, Уилсон выключил зажигание и вышел из машины, при этом немного потягиваясь, так как дорога его немного утомила после тяжелого трудового дня. Затем он выпустил из машины Эбби и хотел пойти с ней, но та сказала, что ей лучше пойти одной, объясняя, что его присутствие вызовет у Ральфа неловкость, ведь тот знает, что Кристиан мертв, а тут появится Томас — копия ее брата. Кивнув в знак согласия, он остался рядом с джипом, а Миллер направилась к большому особняку.

Она поднималась по ступенькам, едва перебирая ногами. Неожиданно захлестнувшее ее волнение заставляло ее сердце издавать бешеные кульбиты, а тело — содрогаться.

Оказавшись у двери, Эбби потянулась к звонку. Но тут как будто обитатель дорогущего особняка прочел ее мысли и открыл дверь, впуская в помещение.

— Эбби? Ты ко мне? — удивившись не на шутку, спрашивал Рочестер.

— Эм, да. Мне нужно с тобой поговорить, — не растерявшись, пролепетала Миллер, после чего по приглашению хозяина дома прошла в гостиную, где присела на удобный мягкий диван и принялась его ждать.

Она осматривала его дом, который считала на свой вкус очень симпатичным. И, судя по интерьеру, Ральф был очень богат, ведь бедняк не купит хрустальные фужеры, дорогостоящие статуэтки из настоящего золота. Наверное, он какой-нибудь нефтяник или владелец крупной фирмы.

Ральф Рочестер был не очень симпатичен, даже некрасив. У него были грубые черты лица, курчавые темные волосы, вьющиеся по всей его голове, легкая щетина покрывала его бороду; телосложение было ужасным: по бокам висели складки, массивные руки были коротки, и даже светлая рубашка визуально не удлиняла их. Он был не очень толст, но худым его точно не назовешь. Наверное, у него нет и девушки, а если и есть, то она с ним явно из-за его богатства.

Хозяин особняка появился в дверном проеме через пару минут с подносом в руках. Он принес зеленый чай и немного сладостей к нему (в фарфоровой тарелке были насыпаны конфеты с карамелью и нугой, также было немного печенья, которое было очень свежим, что означало, что было приготовлено недавно). Рочестер поставил поднос на стол, угощая Эбби.

Миллер благодарно кивнула в ответ, после чего взяла чашку с чаем и сделала маленький глоток, подмечая, что это был напиток со вкусом яблочного штруделя, а она очень любила этот аромат.

— Ты хотела со мной о чем-то поговорить? — спросил Ральф, ставя чашку на стол.

— Да. Я хотела поговорить про моего брата. Ты знаешь, что он погиб в авиакатастрофе, но я думаю, это не так. Мне кажется, что кто-то помог ему умереть, — выкладывая подробности, говорила Миллер.

Почему-то она думала, что ему можно довериться, раз ее брат дружил с ним еще со школьных времен. Она рассказала, что нашла письмо, где Кристиан написал, как начал сходить с ума, при этом у нее сильно дрожал голос: ей было неприятно говорить об этом, она едва отошла от шока. Ральф слушал ее с неким беспокойством, его маленькие черные глаза забегали. Было видно, что он сильно волновался, как будто что-то скрывал.