Чтение онлайн

Эльза открыла ящики стола, вынула оттуда все бумаги и бросила в камин. Осмотрела сейф, взяла там две папки с документами и тоже швырнула их в камин. Подождала, пока они не сгорели. Затем прошла в кабинет Гардекопфа и осмотрела его стол. Никаких бумаг там не было. Открыла своим ключом сейф Гардекопфа, забрала все папки с документами и тоже сожгла.

Гардекопф был, как всегда, точен.

— Автомобиль стоит у крыльца, — отчеканил он.

— Возьмите чемодан, Гардекопф.

Они сели в автомобиль и помчались в направлении города Н. В километрах двенадцати от города Эльза заметила на дороге черный мерседес и бронетранспортер. У мерседеса стоял Герфт и курил. Поравнявшись с ними, Миллер приказала шоферу:

— Остановитесь.

Она вышла из машины и спросила Герфта:

— Что дальше, майор?

— Одну минуту, фрау гауптман, — Герфт направился к ее автомобилю и что-то тихо сказал водителю. Тот побежал к дереву, стоявшему у дороги, метрах в сорока от того места, где они остановились.

Миллер ничего не понимала. Вдруг раздался выстрел. Шофер упал, раскинув руки. Герфт спрятал в кобуру пистолет.

— Что все это значит, майор? — воскликнула Эльзе.

— Это значит, что мертвые не говорят. Садитесь со своим заместителем в машину, фрау гауптман. Чемодан оставьте, я возьму его с собой в бронетранспортер.

— Гардекопф, с чемоданом ко мне, — сказала Эльза, вынимая из кобуры вальтер. — Ценности я передам сама. Не вздумайте повторить фокус с шофером, один из нас успеет пустить вам пулю в лоб.

— Что вы, у меня и в мыслях ничего подобного нет.

— Не знаю. Повернитесь кругом. Так. Что делать нам дальше?

— Бросьте ваши штучки и садитесь в мерседес.

— Что дальше? — в голосе Эльзы уже слышалась угроза.

— Поезжайте на аэродром, там вас ждет самолет. Я прибуду минут через десять.

— Лучше я подожду вас здесь.

Миллер стала рядом с Гардекопфом. Тот, держа кобуру расстегнутой, внимательно наблюдал за — тем, что происходит. Герфт подошел к бронетранспортеру и приказал сидевшим там солдатам в эсэсовской форме:

— Переносите в автомобиль.

Четыре солдата соскочили на землю, открыли заднюю дверь бронетранспортера и вытащили оттуда два трупа, Миллер взглянула, и ей стало жутко. Один из них был мужчина в форме обер-лейтенанта, телосложением похож на Гардекопфа, второй — женщина, гауптман.

Миллер не выдержала:

— Что это значит, майор? Что за спектакль?

— Это значит, что Гардекопф и Миллер погибли от пули партизан. Поджигайте автомобиль, — крикнул Герфт эсэсовцам.

Те облили трупы и обивку сидений бензином и подожгли автомобиль.

— Фрау, отойдите подальше, я не хочу, чтобы здесь оказалось два трупа, похожих на Миллер, — засмеялся майор. — Комедия окончена.

Через час Миллер, Гардекопф и Герфт летели самолетом в Берлин.

Приезд майора спутал все планы Эльзы, у нее не было времени даже сообщить о том, что она возвращается в Берлин. Оставленные в автомобиле трупы мужчины и женщины введут в заблуждение как СД, так и партизан.

На следующий день в Центр ушла радиограмма, посланная из партизанского отряда майором-чекистом.

Москва. Центр. Радомиру.

Сегодня в городе хоронили обер-лейтенанта Гардекопфа и гауптмана Миллер, погибших при неизвестных обстоятельствах. В двенадцати километрах от города найден сгоревший автомобиль и в нем трупы Миллер и Гардекопфа, метрах в тридцати от автомобиля лежал убитый из пистолета шофер. Что произошло, мне неизвестно. Собираю информацию о происшедшем. Как погиб Милован, постараюсь разузнать в течение недели.

Отряд «Корчагин».

Чекист так и не узнал подробности гибели Милована, не узнал и о том, что Эльза Миллер жива. Спустя неделю, участвуя в операции по освобождению города от фашистов, при попытке захватить архив СД он был смертельно ранен и, не приходя в сознание, умер.

О том, что Миллер жива, в Центре узнали через два месяца. В тот самый день, когда Миллер прилетела в Берлин, она была отправлена во Францию вместе с Гардекопфом и остальными членами ее группы.

Самолет набирал высоту. Эльза посмотрела вниз, на землю. Ей были хорошо видны дома города, река, железнодорожный вокзал. С болью отметила, что не скоро увидит этот город. Советские войска через несколько дней выбьют из него немцев и, пока не окончится война, у нее не будет возможности побывать здесь.

Эльза старалась разобраться в том, что задумал Штольц. Зачем был весь этот спектакль? Ради ценностей? Возможно, но почему он не предупредил ее еще в Берлине? Почему раньше его вполне устраивала квитанция оккупационного банка о сдаче ценностей? Что-то тут не так, за всем этим кроется что-то большее, чем желание Штольца прикарманить ценности.

— Что вы думаете обо всем этом, обер-лейтенант? — наклонилась Эльза к Гардекопфу, который сидел рядом.

— Не знаю, фрау гауптман, в таких операциях я участвую впервые.

— Я тоже первый раз оказалась в таком непонятном положении. Как вы думаете, Гардекопф, что задумал Штольц? Не понесем мы с вами наказание за нарушение приказа рейхсфюрера об изъятии и сдаче ценностей?

— Фрау гауптман, я уверен только в одном, штандартенфюрер Штольц по собственной инициативе такие операции не проводит. В данном случае он выполняет приказ высшего начальства.

— Куда же пойдут эти ценности? — задумчиво произнесла Миллер.

— Думаю, за границу, иначе данная операция не имеет смысла. Добывать их таким путем лично для себя никто не рискнет.

— Ваши рассуждения не лишены смысла, Гардекопф. Я тоже не нахожу другого объяснения. Надеюсь, в Берлине что-то прояснится.

— Это в том случае, если Штольц сочтет нужным сообщить нам, куда пойдут ценности, похищенные нами у казны рейха.

— Гардекопф, вы знаете Герфта лучше меня, как вы думаете, он нам не скажет, что все это значит?

— Не скажет. И говорить с ним на эту тему опасно, он может преподнести все штандартенфюреру в ином свете.

— Что же, я согласна с вами. — Миллер положила голову на подушку сиденья, прикрепленную к спинке и закрыла глаза, давая понять Гардекопфу, что разговор закончен.

Ее волновало сейчас другое — то, что не успела сообщить в Центр о своем отбытии в Берлин. Теперь в городе пойдут разговоры о гибели Миллер и Гардекопфа. Эльзу не пугало, что немцы похоронят их и будут уверены, что они погибли при неизвестных обстоятельствах. Она боялась, что партизаны, узнав о ее гибели, передадут об этом в Центр. Надо при первой же возможности сообщить, что с ней все нормально.