Чтение онлайн

— Опытные разведчики стараются избегать тайников. Ими пользуются только в самом критическом случае.

— Сегодня именно такой случай! — от безысходности Эльза вскрикнула.

— Я не мог предвидеть этого, — сокрушенно покачал головой Шальц. — Но шифровку оставляйте. Возможно, связник вернется раньше.

Эльза протянула Отто Шальцу небольшой сверток. Он взял его и вышел из комнаты. Возвратившись, отвернул кран, отрегулировал температуру воды и стал мыть Эльзе голову. Затем вытер волосы насухо, и они вдвоем перешли в зал.

— Какую прическу сегодня мы выберем? — спросил учтиво мастер.

— У меня совсем нет времени, решайте сами, для меня главное, чтобы вы сделали ее быстро, — тихо ответила Эльза.

Отто Шальц разделил волосы на две части и начал накладывать на них длинные блестящие зажимы. Эльза не смотрела в зеркало, ей было совершенно безразлично, какая у нее будет прическа. То, что информация не уйдет своевременно, не давало ей покоя. Она даже не заметила, как мастер закончил работу и выжидающе смотрел на нее.

— Вам нравится? — спросил он.

— Что? — не поняла Эльза и тотчас спохватилась: — Спасибо. Отличная прическа. Сколько я вам должна?

— Шесть марок, фрау.

— Возьмите, — Миллер подала ему пятнадцать марок.

— Фрау, вы меня балуете.

— Еще раз благодарю за красивую прическу. До свидания.

— До свидания. Заходите, когда появится необходимость в моих услугах.

— Обязательно, — пообещала Миллер.

Шофер издали заметил Миллер и потихоньку поехал ей навстречу. Эльза ускорила шаг, ей не хотелось, чтобы Отто Шальц видел, как она будет садиться в этот автомобиль. По служебным номерным знакам парикмахер без труда определил бы принадлежность автомобиля к абверу. Вряд ли это принесло бы ему радость, наоборот, могло шокировать. Эльза уже пожалела, что приехала сюда на автомобиле Штольца, но деваться было некуда. Шофер, видимо, понял, что по каким-то причинам Миллер не желает, чтобы из парикмахерской ее увидели, и остановился.

Эльза открыла заднюю дверцу, села в автомобиль и сказала унтер-офицеру:

— В пансион!

— Слушаюсь, фрау оберст-лейтенант.

У пансиона Миллер отпустила шофера на час и, не прощаясь, направилась к себе в комнату.

Почти весь день она ничего не ела и сейчас ощутила сильный, неприятный, похожий на зудящую боль, голод. Эльза поинтересовалась у администратора:

— Узнайте, не смогу ли я сейчас поужинать, я уезжаю и у меня нет времени ходить по ресторанам.

— В ресторанах сейчас ничего нет. Все изменилось, фрау оберст-лейтенант. В Германии очень плохо с продуктами, даже в нашей столовой офицеры недовольны питанием, а в других местах еще хуже кормят. Подождите меня несколько минут, я узнаю, смогут вас покормить или нет.

Эльза стояла у барьера, отгораживающего от холла рабочее место администратора. Через три минуты администратор вернулся вместе с официантом, который всегда обслуживал Миллер.

— Добрый вечер, фрау оберст-лейтенант. Прошу вас в зал, что-то найдем для вас.

— Спасибо.

Эльза села на свое обычное место. Официант остановился у стола.

— Повар жарит для вас отбивную. Сейчас таких блюд у нас практически ее бывает, это только для вас. На гарнир я заказал картофель «фри». Не возражаете?

— Это мой любимый гарнир, благодарю.

Официант направился на кухню. Вскоре он вновь появился, неся перед собой поднос. Только сейчас Эльза заметила, что вид у него угнетенный, невеселый. Он поставил на стол тарелки, кофе и собрался уходить.

— Что с вами? — не выдержала Миллер. — Вы очень изменились. Постарели. Болеете?

— Болею. Но главное, что меня подкосило — это гибель сыновей.

— Как сыновей? У вас погиб один сын.

— О, фрау оберст-лейтенант, я потерял троих сыновей.

— Но я помню, младший был совсем мальчик. Разве его призвали на фронт?

— После похоронной на второго он ушел добровольцем.

— И вы его отпустили?

— Меня никто не спрашивал. Теперь у меня не осталось детей, все трое погибли в России.

— Мне очень жаль.

— Положение у меня очень тяжелое, если и меня призовут в армию, я не представляю, что будет с женой, она сильно болеет. Вы не смогли бы замолвить за меня словечко? Может быть, меня пока не призвали бы?

— Я бы рада вам помочь, но через чае улетаю. Когда вернусь, и сама не знаю.

— Простите за беспокойство, — официант печально склонил голову.

— Попросите кого-нибудь другого, ведь в пансионе живет много офицеров.

— Я просил, но мне отвечают, что моя просьба похожа на дезертирство.

— Жаль. Если до моего возвращения вас не призовут, я постараюсь помочь вам.

— Спасибо, фрау оберст-лейтенант.

Собралась Эльза быстро. Гардекопф уже ждал ее в аэропорту. Как только Миллер вышла из машины, он отрапортовал:

— Самолет готов к отлету. Кроме нас летит еще шесть пассажиров. Все уже на месте.

Он подхватил чемодан Эльзы и зашагал впереди к военному транспортному самолету, стоявшему в метрах пятидесяти от здания аэровокзала.

Миллер и Гардекопф поднялись по трапу в самолет. Заревели моторы, машина покатилась по бетонной полосе. Затем оторвалась от земли и начала быстро набирать высоту.

В самолете находились военные разных родов войск. В основном — старшие офицеры. Эльза и Гардекопф сидели в четвертом ряду.

— Как вы провели время в Берлине? — спросила Эльза.

— Был у матери.

— Как ее здоровье?

— Старушка пока держится. Она так обрадовалась, когда узнала, что я лечу во Францию.

— Почему?

— Там служит мой двоюродный брат, ее племянник, а кроме того, она говорит, что Франция — это не Россия.

— В какой-то степени она права, хотя и там сейчас нелегко.

— Мне давно хотелось побывать во Франции, я столько слышал об этой стране.

— Я, кажется, догадываюсь, что привлекает вас во Франции, — лукаво взглянула на Гардекопфа Эльза и добивала: — Женщины.

— Не угадали, — засмеялся майор. — Больше всего меня привлекают вина, фрау майор.

— Не майор, а оберст-лейтенант, — поправила Миллер.

— Простите, никак не могу привыкнуть к новым званиям. Жаль, что никому из наших ребят не повысили звание.

— В этом виноват Венкель, — нахмурилась Эльза.

— Подлец. Хвала Богу, он получил свое.

— Об этом я хотела бы поговорить с вами, Гардекопф. Мне не нравится ваша самодеятельность.

— Но Венкель заслужил наказание.

— Я ведь запретила вам предпринимать против него что-либо. Вы верите в обвинение, предъявленное мне Венкелем?