Чтение онлайн

Эльза открыла глаза и увидела перед собой Герфта.

— Вы не спите, фрау гауптман?

— Нет.

— Я обдумал свое поведение в городе и пришел я выводу, что поступить иначе не мог. Прошу но обижаться на меня.

— Вы приносите свои извинения?

— Нет. Я не совершил ничего такого, на что мне пришлось бы извиняться перед вами.

— А то, что вы убили моего шофера?

— Я не мог оставить его в живых по многим причинам.

— Что вы имеете в виду?

— Шофера обязательно допросили бы о том, как вы погибли, и он наверняка рассказал бы все.

— Но вы оставили в живых своих соучастников, я имею в виду солдат из бронетранспортера.

— Они скажут в гестапо, что случайно наткнулись на ваш автомобиль. Это проверенные парни, на них можно положиться.

— Почему вы не сказали мне о том, что собираетесь ликвидировать моего шофера?

— Если бы вы были на моем месте, то поступили бы точно так же. Я пощадил вас.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Этот солдат давно служил у вас?

— Да.

— Личный шофер всегда лицо доверенное. Вам было бы жаль его, не так ли? Я не хотел ставить вас в неловкое положение, но и оставлять в живых шофера не ймел права.

— Прекратим этот разговор, майор, — с раздражением произнесла Миллер. — Вы не доработали операцию и, не доставив нас в известность, чуть не сорвали ее. Вам известно, куда направляются ценности? — неожиданно решилась спросить Эльза.

— Известно.

— Я не верю в это.

— Ваши ценности, фрау гауптман, будут отправлены в Швейцарский банк и положены на имя одного сотрудника. Первоначальная цель этого банковского счета — оплата агентов по легальным каналам.

— А в дальнейшем какая цель этого банковского счета?

— Я понимаю, что вас интересует. Мне кажется перестраховкой такой дальний прицел, но я докажу вам, что мне известно абсолютно все. Если мы проиграем эту войну, деньги пойдут на борьбу патриотов великой Германии по возрождению нацизма в Европе, то есть на возрождение Германии.

— Почему эта операция проводится в строгой секретности?

— Ведомства Бормана и Риббентропа уже начали переправку золота и драгоценностей в Швейцарию. Это делается в глубочайшей тайне от всех. Мы не имеем права отставать от них, в случае неудачи хозяином положения станет тот, у кого за границей будет достаточно средств для ведения борьбы за возрождение Германии.

— Вам известно, кто будет заниматься переправкой ценностей в Швейцарию?

— Да. Доставкой ценностей в Швейцарию будет заниматься служба диверсий. Кто именно будет отвозить ценности в банк — знают только начальник управления и Штольц.

— Я все-таки никак не могу смириться с тем, что вы, зная, насколько важна операция, не отнеслись к ней со всей серьезностью.

— При разборе операции начальник управления подтвердит мою правоту. Перед отъездом мне были даны полномочия действовать на свое усмотрение, не советуясь ни с кем. Этим ни в коей мере не высказывалось недоверие к вам. Операция проводилась под руководством одного человека, чтобы не было разногласии.

— Вы знаете, Герфт, у меня и Гардекопфа возникло подозрение, что нас тоже могут ликвидировать.

— Советую вам, фрау гауптман, забыть эту историю. Нам еще придется встречаться с вами, операция только начинается, а работать вместе, не доверяя друг Другу, невозможно. Вы согласны?

— Ну что же, забудем сегодняшнее недоразумение. Надеюсь, такое больше не повторится… А теперь расскажите, Герфт, что нового в управлении?

— А что конкретно интересует вас, фрау гауптман?

— Люблю сенсационные новости, — объявила Эльза.

— Ну что же, есть для вас сенсация. Несколько дней тому назад в управлении схвачен шпион. Один из сотрудников управления работал на какую-то из разведок.

— Как его взяли?

— Во время сеанса радиосвязи. Он вел передачи из трех мест, запеленгованных уже давно. За этими районами велось круглосуточное наблюдение пеленгаторной службы. Когда радист в очередной раз вышел в эфир, его схватили черев полторы минуты после начала работы рации.

— В какой стране изготовлена рация?

— Установить пока не удалось. Рация совершенно нового типа, маленькая по размеру, но довольно мощная.

— Как вел себя шпион при аресте?

— Он тан увлекся передачей, что не услышал, как к нему подошли.

— Давно этот человек в абвере?

— Два года.

— Кто занимается им?

— Сам начальник управления, кроме Штольца никто во время допросов не допускается.

— Начальника управления ожидают большие неприятности в связи с этим?

— Не думаю. Он сумеет выжать из шпиона признание.

— Спасибо, майор, вы немного развлекли меня.

В салон вошел бортрадист.

— Господа офицеры, идем на посадку, пристегните ремни.

Как только самолет приземлился, Герфт первым спустился по трапу вниз, подождал Эльзу и сказал:

— Фрау гауптман, нас ждут, все едем в управление. Это — приказ.

Подошел Гардекопф с тяжелым чемоданом в руке, Эльза огляделась и увидела приближающихся быстрыми шагами секретаря начальника управления и шофера Штольца.

— С благополучным прибытием в Берлин, фрау гауптман, — приветствовал секретарь, улыбаясь Миллер так, словно они были старыми друзьями. От обычной надменности не осталось и следа.

— Спасибо.

На Герфта секретарь не обратил внимания, будто его и не было.

Все направились к автомобилю. Замыкал группу Герфт.

Миллер заметила, что он нахмурился, и позвала его:

— Герфт, что вы плететесь сзади в одиночестве, догоняйте нас.

Майору, видно, понравилось, что Миллер обратила на него внимание. Он догнал ее и зашагал рядом.

Эльза приказала Гардекопфу садиться впереди, а чемодан взять на колени. Она никому не доверяла его содержимое, кроме своего заместителя.

Шофер лихо развернул автомобиль и помчался к Берлину. Эльза смотрела в окно. Ничто не напоминало о том, что война продолжается, жестокая и кровопролитная. Поля, расчерченные на правильные квадраты и прямоугольники, ярко зеленели под июльским солнцем. Вдали виднелись нечеткие фигурки людей, обрабатывающих землю. Все вокруг дышало спокойствием и миром. Эльзе приятно было смотреть на эту благодать, но неожиданно все кончилось: по дороге на полевые работы гнали узников концлагеря, и вмиг померкли краски полей, унеслось романтическое настроение. Эльза плотно сжала губы: колонна пленных вернула ее к действительности.