Чтение онлайн

А как можно иначе? Если не замечать этой красоты, то чему еще радоваться в жизни? Это же самое прекрасное, самое волнующее, что может предложить тебе мир.

Иногда мне кажется, что ты чиста и невинна, как дитя.

Я уже давно не дитя.

Я знаю. Но эта твоя способность — радоваться от души, будто ты только вчера родилась и не видела ничего плохого, будто тебя не потрепало, не било ни разу — она восхищает меня и иногда вызывает зависть, — он качает головой.

Если бы я не умела переключаться, замечать не только негативное вокруг себя, но и прекрасное, я бы уже давно сошла с ума и превратилась в старую шизофреничку, алкоголичку или неизвестно кого вообще.

Не такую уж и старую, — тихо смеется он, уткнувшись лицом в мою шею и пощипывая ее губами.

И на том спасибо, — отвечаю я и набрасываюсь на него сверху, пытаясь подмять под себя.

Мы дурачимся и резвимся, хотя вокруг нас постоянно снуют люди, а вещи беспечно брошены на берегу.

Потом нежимся на прогретом солнцем песке, поедая местные бананы и сэндвичи, запивая апельсиновым фрешем.

Сергей удивляет меня, достав упакованный в пластиковый контейнер десерт. Это густой греческий йогурт, сделанный из козьего или овечьего молока, с добавление фруктов и того самого тимьянового меда. Вкуснотища невероятная. Необычное сочетание чуть солоноватого молочного продукта и сладостей.

Ветер бросает мне волосы в лицо, я постоянно убираю не до конца просохшие пряди, но он снова играет ими, лишая возможности нормально видеть.

Вон там яхта подошла с туристами, их еще и морем сюда везут, чтобы не идти столько по солнцу, — говорит Сергей.

Хорошо им, — потягиваю я, лежа головой на его коленях. Меня разморило, приятная усталость разлилась по телу, густо намазанному кремом от загара.

Сейчас здесь будет еще более шумно и людно.

Ну и что?

Если тебе это не мешает, то можем остаться.

Я все-равно не смогу сейчас сделать ни шагу. А тем более, идти в гору.

Тогда мне придется тебя нести.

Я ловлю тебя на слове. Но только попозже, ладно?

Ладно.

Мне кажется, или песок у кромки воды слегка отдает розовым?

Да. Еще одна особенность этого места.

Удивительно. Не могу насмотреться.

Говорят, что здесь на три дня стояла яхта принца Чарльза и Дианы. Они плавали по Средиземноморью и, когда увидели здешние красоты, просто не смогли не бросит якорь и не сделать внеплановую остановку.

Странно. Может быть они тогда еще были влюблены? Невозможно испытывать подлинное наслаждение, когда на сердце пусто.

Я замолчала, раздумывая, наслаждается ли Сергей Балосом так же, как и я. Он не признался мне в любви, но нас повсеместно принимают за влюбленных. Его глаза закрыты, в них я не могу прочесть ответ на свой вопрос, но едва заметна улыбка не сходит с губ. Значит, он не чувствует себя не в своей тарелке и не испытывает замешательства.

Что ж, хорошо нам обоим. Но когда я думаю о возвращении к машине, удовольствия слегка убавляется. Солнце разошлось уже не на шутку, а здесь почти негде спрятаться и переждать жару. Нужно идти. Я вздыхаю.

Собираемся. А то мне и мой крем не поможет. Если даже не обгорю, то точно получу тепловой удар.

Мы одеваемся и бредем к каменным ступеням. Вдруг Сергей дает мне в руки свой рюкзак. Хоть мы и съели часть провизии, я не поднимусь с такой ношей. Что на него нашло? Решил избавиться от меня прямо здесь? Кавалер, так его и эдак…

Поток моих мысленных ругательств, которые грозятся вот-вот вылиться в устные, резко прекращается, когда чувствую, как меня отрывают от земли.

Он несет меня на руках, пока я ошарашенно смотрю по сторонам. Ухватившись рукой за его шею, другой придерживаю рюкзак. За нами идет компания молодежи не старше двадцати пяти лет. Одна девушка завистливо смотрит на меня, а потом зло пинает своего кавалера и что-то негромко ему говорит на языке, которого я не узнаю. Он отвечает ей и разводит руками. Вся компания засмеялась, а она насупилась.

Отпусти, мне неудобно, — шепчу Сергею, краснея от стыда и удовольствия.

Я же обещал, — его дыхание становится все тяжелее, он несет меня уже около пяти минут.

Я не хочу, чтобы ты свалился замертво где-то посреди пути.

А если я свалюсь замертво уже возле машины?

Это, конечно, будет лучше — мне не придется тебя тянуть, — усмехаюсь я.

Тогда заткнись и покрепче за меня ухватись, а то мы сшибем народ позади нас, как кегли в боулинге.

Его хватило еще метров на двадцать, что, учитывая довольно крутой подъем по неудобным ступенькам, было приличным расстоянием.

К тому времени, как он отпустил меня, живая цепочка туристов, поднимавшихся вместе с нами, ухмылялась, поглядывая в нашу сторону, и, как я догадываюсь, успела во всех подробностях рассмотреть мою пятую точку, потому что сарафан был слишком коротким, чтобы ее прикрыть в такой позе.

С лица Сергея градом катится пот. Я вытерла его своей банданой и поцеловала в нос.

Ты стал предметов зависти всей женской аудитории, — негромко сказала я.

Всегда любил эффектные сцены.

Знаешь, как хорошо себя подать.

Знаю.

Ну ты и задавака, — не выдержала я и рассмеялась.

И это знаю.

Ладно, всезнайка, тогда ответь мне, когда мы доберемся до дома. Я жутко хочу в душ.

Это зависит от того, чего ты больше хочешь — в душ или в ресторан.

У нас осталась еще связка этих маленьких бананов, так что до твоей виллы я дотяну.

Хорошо, мы доедем…

Он замолчал и куда-то уперся взглядом. Мы уже были на территории автостоянки, вокруг ничего интересного.

Как быстро я довезу тебя до дома будет зависеть от того, когда этот козел свалит с капота нашей машины, — закончил Сергей.

Боже!

Действительно, на капоте нашей шикарной тачки стоит натуральный козел, и по внешнему виду, и по своим моральным убеждения. Его копыта переступают по блестящей, гладкой поверхности крашеного металла, а наглые глаза обещают — то ли еще будет.

Нет, все-таки какой козел! Животное реагирует на наше приближение и запрыгивает в салон кабриолета. Я медленно обалдеваю от мысли, что он может там сделать от страха или волнения, молодежь, которая шла позади нас, выхватывает мобильные телефоны и начинает громко ржать и фотографировать, а Сергей выдает:

Что ж, придется отвезти его к нам. Потому что я не представляю, как его выгнать из машины.

Вволю попозировав в салоне автомобиля, который стоит около пятидесяти тысяч долларов, бессовестная зверюга легко выпрыгивает только для того, чтобы запрыгнуть на следующий капот. Теперь возмущенно вопят парни и девчонки из веселой компании, а я со злорадной ухмылкой достаю телефон.

Как ни странно, на машине нет ни царапины. Возможно, я погорячилась, и перед нами был несправедливо рожденный в шкуре серого козла грациозный олень?